Поиск на нашем сайте
Google

Найти животное:
  Новости
  Художники
  Галереи
  Статьи
  Форум
  Контакты
  О проекте
  Наши друзья

Новая картина

 
Вход для художников

логин:

пароль:


(восстановить пароль)

Rambler's Top100
Зооклуб - сервер о животных

Rambler's Top100
Портал обо всем, что бегает, летает и прыгает Животные : домашние и не очень, все о животных, энциклопедия домашних животных. Кошки, собаки, рыбки, лошади, птицы, рептилии, зооправо, зооприколы, зоотовары, зоовыставки, рефераты по биологии, зоологии, экологии, ссылки.
Питомник «Magic Smile» Питомник бернских зенненхундов Из Большого Дома
|  Статьи - Русские анималисты - Птицы и звери Василия Ватагина  |
Птицы и звери Василия Ватагина

С глубоким чувством изумления, уважения и любви смотрю я на мир животных. Отвергнуть такое отношение может лишь тот, кто не знаком с этим миром, не обращал на него внимания.
В.А. Ватагин

С доисторических времен во все века люди жили в окружении зверей и птиц и всегда их изображали: процарапанным контуром и минеральными красками на стенах пещер, вырезали в камне и дереве, лепили из глины. Распространены были зооморфные изображения, когда фигурки животных выполняли роль талисманов; ими украшали бытовые предметы, ювелирные изделия, архитектурные сооружения. Анималистическое искусство существовало на протяжении тысячелетий, у каждого народа и в разные эпохи. Оно составляет интересные страницы творчества народных мастеров и зодчих Древней Руси. Начиная с XIX столетия анималистическая тема привлекает внимание профессиональных художников, среди которых первым был П.К.Клодт, знаток лошадей, непревзойденный в этой области скульптор. С приходом XX века начинается новый этап искусства изображения живой природы. Тема становится популярней. Эпизодически бронзовые и керамические звери появляются у П.П. Трубецкого, А.С. Голубкиной, В.Н. Домогацкого, Н.А. Андреева и других русских скульпторов. Для молодых художников В.А. Ватагина и И.С. Ефимова обитатели лесов, степей, рек, морей, четвероногие и пернатые, на всю жизнь остаются главными героями творчества. Ватагин вместе с Ефимовым стоит у истоков советской анималистики, их мы по праву называем родоначальниками этого жанра.
Народный художник РСФСР, действительный член Академии художеств СССР, лауреат Государственных премий СССР и РСФСР Василий Алексеевич Ватагин (1884—1969) прожил долгую, наполненную неустанным трудом жизнь. Творческий багаж художника, накопившийся за шестьдесят с лишним лет его деятельности, с течением времени как будто обретает новые качества, прежде остававшиеся в тени, становится драгоценнее, нужнее людям. И это естественно. Время — лучший судья. Переменился зритель, углубилось его понимание живой природы, выросла культура восприятия произведений искусства. Немаловажно и то, что в силу сложившейся за последний период экологической ситуации и активизации общественного мнения вокруг проблем защиты и сохранения природы отношение к ней стало иным. Отсюда и искусство Ватагина, так вдохновенно, так неповторимо воспевшее мир фауны, обрело в наших глазах новые краски и большую значимость.
Роль Ватагина в нашем искусстве и культуре уникальна. Чем больше накапливается рассказов друзей и учеников, чем пристальней анализируешь впечатления от встреч с художником, всматриваешься в его произведения, вчитываешься в строки воспоминаний, тем очевидней становится феноменальность его личности. По скромности своей художник полагал, что обладает лишь талантом работоспособности, в прочих талантах он себе отказывал. Он считал, что лишен дара красноречия и литературных способностей. Какие, однако, образы, сравнения, эпитеты, какие незабываемые страницы находит читатель в его воспоминаниях, статьях, размышлениях о творчестве и о животных! Как пишет он о красоте, пользе, о трагедии живой природы!
У Ватагина было много учеников. И не только потому, что он шесть лет (1963—1969) в конце своей жизни преподавал на кафедре керамики в Московском высшем художественно-промышленном училище (бывшем Строгановском). Стар и млад приходили к нему за советом в мастерскую. Некоторые из молодых художников стали впоследствии анималистами, другие – скульпторами в иных жанрах. Многие работали с ним в Государственном Дарвиновском музее и в Зоологическом музее Московского государственного университета; иные не были с ним даже знакомы, но учились на его произведениях. По воскресным дням двери его мастерской широко открывались для школьников, для взрослых, для людей самых разных профессий, объединенных любовью к искусству и живой природе.
Отзывчивый и доброжелательный, Ватагин был человеком удивительной скромности и деликатности. В его «Воспоминаниях» 2 мы находим как бы наброски автопортрета, правдивые, лишенные позы и самолюбования: «Не предъявляя к жизни больших запросов, я удовлетворялся немногим. Я никогда никому из моих товарищей по искусству не завидовал (...) Я никогда не стремился получить возможно больше денег и жизненных благ. Жизненные потребности были очень скромными, я легко мог себя в них ограничивать (...) Я всю жизнь трудился не для корысти или карьеры, я трудился ради искусства изображения» 3.
Но художник становился твердым и неуступчивым, когда дело касалось жизненных принципов. Он категорически не брал заказов, противоречащих его убеждениям, пусть эти заказы были сколь угодно «высокопрестижными» и денежными. Однажды Ватагину предложили украсить скульптурой сооружение, глубоко ему антипатичное: охотничий домик в Подмосковье. Отказываясь от предложения, он пишет своему другу: «Ты знаешь, как глубоко противно и тяжело для меня участвовать в украшении сооружения, предназначенного для спортивной, развлекательной охоты» 4.
Две страсти определили судьбу художника: животные и искусство. С любовью к миру животных он родился. Тончайшая настроенность на восприятие живой природы была ему свойственна, как дыхание. Он ее не просто видел, он всем существом ощущал, впитывал, сопереживал. Визуальные впечатления художника попадали на какой-то особый рецептор, приводивший в движение всю его эмоциональную сферу. Ватагин глубоко страдал от жестокости рода человеческого по отношению к животным и не уставал призывать к гуманности и милосердию.
Самым большим праздником в детстве были редкие поездки в зоологический сад; любимым занятием — срисовывание животных с репродукций в журналах и книгах. Увлечение зоологией поддерживала мать, склонность к искусству поддержки не находила. Скудными, бедными называет Ватагин впечатления раннего детства: «Ни в окружающих меня людях, ни в окружающей обстановке я не мог получить никаких эстетических импульсов,— напишет художник на склоне лет.— Я не слыхал ни музыки, ни пения. Кроме наглядных пособий и плохих рисунков в книгах не видел других изображений. Наслаждался Бремом, когда бывал в гостях...» 5.
Ситуация меняется с началом дружбы мальчика с двоюродной сестрой. Она стала его первой наставницей в искусстве, обучила технике акварели. По ее примеру Ватагин поступает в частную студию художника Н.А. Мартынова, с ней в 1906 году совершает первое заграничное путешествие (Греция — Италия — Австрия — Германия), которое назовет впоследствии своим художественным крещением, посвящением в высокий орден художников.
Как важен порой добрый совет! Мартынов порекомендовал ему рисовать в зоопарке. Эта рекомендация, в сущности, оказалась первым толчком к профессии художника-анималиста. Май 1900 года, когда Ватагин рисовал не чучела, а живых зверей и птиц, явился началом становления его как художника. Но в ту пору будущее представлялось довольно гуманным, и, когда следовало сделать выбор профессии, юноша, не уверенный в своих творческих возможностях, поступает на естественное отделение Московского университета. О скульптуре, которая, как показало будущее, была его главным призванием, он не помышлял.
В судьбе Василия Алексеевича Ватагина можно обозначить несколько важных вех, событий, фактов, благодаря которым формировалась его творческая индивидуальность. Путь его в искусство был сложным, однако последовательность, с которой юноша к нему шел, говорит о таланте.
В 1904 году, уже будучи студентом университета, он начинает посещать классы рисования, организованные известным русским живописцем К.Ф. Юоном. Два года занятий здесь — вот, по существу, и вся его профессиональная подготовка.
В университете тем временем происходит знаменательная встреча с профессором М.А. Мензбиром, сотрудничество с которым продлится до 1920-х годов. Оценив своего студента как талантливого рисовальщика, известный орнитолог поручает ему иллюстрирование своих научных трудов и даже отправляет в 1908 году в заграничную командировку. В зоопарках и музеях Германии, Голландии, Бельгии, Франции, Англии Ватагин рисовал, собирая материал для «Зоогеографического атласа» своего научного руководителя. Все это было интересно и по-своему полезно, но требования Мензбира, продиктованные интересами науки, уводили начинающего художника от творческих решений, к которым призывал его Юон.
Отклонения от зоологической точности Мензбир решительно пресекает: «Что вы мне тут Художественный театр намазали!» В то же время Юон, взглянув на рисунки, спросил: «А где же искусство?» Этот вопрос натолкнул на размышления о задачах искусства, заставил искать критерии творчества и ремесла.
Таким образом, попытки будущего художника слить воедино обе свои жизненные потребности — науку и искусство — рождали конфликт, под бременем которого он страдал долгие оды. Ватагин часто говорил и писал о том, как мучали его навыки, выработанные в процессе исполнения рисунков для наглядных пособий и научной иллюстрации, как жаль ему времени, потраченного впустую.
Представляется, что художник недооценивал и субъективного, и объективного значения своих зоологических рисунков, а позднее — и скульптуры для экспозиции Дарвиновского музея в Москве, выполненной на протяжении 1908— 1948 годов.
Туканы. Ватагин 1910г.
В научную иллюстрацию Ватагин внес не только фундаментальные знания зоологии, но и свое субъективно-эмоциональное отношение, любовь к миру животных, высокий профессионализм. Взглянем хотя бы на его иллюстрацию к статье «Птицы» в Малой Советской энциклопедии (1947). Лист блестяще скомпонован, хотя собраны воедино пернатые всех географических широт, плывущие по воде, летящие в воздухе, ступающие по земле и траве, сидящие на ветвях. Ни единого огреха в распределении масс, пятен, силуэтов, акцентов! Радостный, красивый по цвету рисунок изображает птицу в главной ее ипостаси, что выражено позой, походкой, наклоном головы, корпуса. И не случайна оценка К.А. Тимирязевым иллюстраций к «Зоогеографическому атласу» Мензбира: «Это издание обязано своим существованием редко счастливому сотрудничеству ученого и художника (...) приложившего свой талант к изучению, животных в их формах, физиономике, движениях и повадках... Главный успех художника, конечно, зависит от подвижности его фигур: все они живут, бегут, крадутся, порхают, а рядом с этим, где нужно, не упущены самые тщательные подробности их одежды» 6.
Ватагин тяготился, но все же не оставлял зоологического рисования. И не только потому, что внутренне был не готов к этому. Работа для заказчика давала средства к существованию, обеспечивала свободу деятельности «для себя», делала творчески независимым. Рассматривая наследие Ватагина как единое целое, убеждаешься, что научную иллюстрацию нельзя изолировать от его деятельности художника и по причинам более глубинным. Фундаментальные естественнонаучные знания, систематически пополнявшиеся благодаря зоологическому рисованию, были необходимы его искусству скульптора-анималиста. Без таких знаний, глубоких, открывающих широкий горизонт представлений о животном мире, дающих свободу выбора модели, соединенных с непосредственными наблюдениями и впечатлениями от натуры, у нас не было бы Ватагина.
Кроме того, не следует забывать, что именно благодаря заказам Ватагин предпринял несколько увлекательных и необходимых ему путешествий, которые оказались решающими не только для обращения художника к искусству скульптуры, но и для формирования его взглядов и стиля как ваятеля. Среди обрушившихся на молодого художника впечатлений самыми яркими оказались три: скульптура Древнего Египта, готическая пластика и обезьяны в зоопарках.
В искусстве Древнего Египта художник нашел свой идеал. Его мироощущению были близки исполненные мудрого спокойствия и достоинства животные египетских ваятелей. Он сумел оценить изысканную в своей немногословности пластику, монументальную обобщенность силуэта и реализм образов. Ему импонировала серьезность, с какой древний мастер смотрел на зверей. Египет решительно обратил помыслы Ватагина к скульптуре.
Не без влияния деревянной готической пластики выбирает он своим первым скульптурным материалом дерево. Почти все лучшее в наследии Ватагина выполнено в этом материале. Им он владел в совершенстве, его предпочитал, хотя работал и в камне, в иные периоды — в керамике, фарфоре, в кости и перламутре. Когда он вместе с А.С. Голубкиной и С.Т. Коненковым возрождал утраченный интерес к твердым скульптурным материалам — главным среди них было дерево.
Павиан. Ватагин 1910г.
И, наконец, обезьяны крупнейших зоопарков Европы: павианы, показавшиеся «созданными природой гротесками», мартышки, составившие «красочный букет», шимпанзе с умным, проникающим в тебя взглядом, могучие орангутаны... Художник изучает их во время еды, игры, спящими, наблюдает приливы материнской нежности, ярости, любви. Впечатлений было много, ярких, незабываемых. Много получилось и рисунков. Обезьяны стали на всю жизнь главной темой скульптурных произведений Ватагина.
Возвратившись из поездки в Европу, он на основе зарисовок, сделанных в египетском отделе Лувра, вырезал на кленовой дощечке рельеф женской фигурки, а по наброскам в зоопарке — несколько рельефов на анималистическую тему. Натурально подкрашенные акварелью, они были технически несовершенны, однако именно «Сидящий кондор» и «Обезьяна» (обе 1908 года) положили начало его творчеству скульптора-анималиста.
Впрочем, разговор о «несовершенстве» весьма относителен. Когда смотришь сегодня на «Кондора» и на рельефы обезьян, позднее смонтированные как дверцы так называемого «обезьяньего шкафа», стоящего в мастерской скульптора, можно, конечно, заметить профессиональную неопытность резчика, но как мало она значит рядом с красотой силуэта, чувством пластики, высоким мастерством композиции и такой самобытностью в разрешении темы, что становится очевидным: в русскую скульптуру пришел большой своеобразный мастер.
Голова оранга. Ватагин 1927г.
Ватагина замечают, о нем начинают писать: «Хороша деревянная скульптура Ватагина»; «По обыкновению хороши обезьяны Ватагина»; «Интересен анималист Ватагин, умеющий сочетать в своих скульптурах реальность с декоративностью».
Скульптор прилагает усилия, чтобы подавить привычку к натуралистическим деталям, подробностям, и уже в самых ранних произведениях ориентируется на архитектоничность композиции, целостность формы, обобщение пластической поверхности. После запрограммированной иллюзорности и научной точности, когда заказчик не терпел отклонении от строения и «фактуры» модели, увлекательно и ново было находить строгий цельный силуэт, обобщать костяк и множество мелких мышечных бугров, шерсть или оперение в единый выразительный, плотный объем, располагать фигуру в пространстве согласно своему творческому разумению.
Правда, зоологи пренебрежительно именовали пластику Ватагина «деревяшками», но сам художник оттого и пленился скульптурой, что увидел в ней, наконец, ту реальность, что прочно и наверняка свяжет его с искусством, с художественным творчеством, свободным от указующего перста, от чужой, навязанной ему воли. Только он, художник,— и натура, одухотворенная, боготворимая натура, которой он любуется, которая живет в нем постоянным восторгом и неутихающей болью:
«Как художник я преклоняюсь перед животным миром — мощным проявлением красоты.
...Как биолог я признаю в животном собрата человека и преклоняюсь перед стихией животного — предшественника человека на земле.
Как человек я не могу забыть огромной, жертвенной роли животного в построении человеческой цивилизации» 10.
Не имея профессиональной подготовки, Ватагин самостоятельно ищет способы обращения с деревом. Он постигает их в каждодневном труде, один на один с куском ствола, самоучкой в совершенстве овладевает технологией его обработки.
В литературе, посвященной проблемам широкого использования дерева отечественными мастерами и ваятелями, имя Ватагина упоминается редко. А между тем он много сделал для возрождения этого искони русского материала. Художник ощущал некую родственную связь между его живым, растущим организмом и дорогими сердцу существами, населяющими леса и веси. Скульптора привлекала его теплая поверхность, к которой приятно прикоснуться ладонью, как приятно погладить мягкую шкурку зверя; его природная пластика; разнообразные цветовые оттенки и текстура, порой такая динамичная и графически выразительная, что многозначительно и активно вписывается в образ.
Талант и работоспособность ведут художника путем точным, хоть и не кратчайшим. Чутко воспринимая естественную пластику дерева, Ватагин в изгибах ветвей и корневищ, в ритмах роста находит аналогию с динамикой животных. Он начинает понимать связь творимого образа со структурой материала, его первоначальной органической пластикой, цветом, плотностью. Естественный цвет дерева, такой гармоничный, явно проигрывает от натуральной акварельной подкраски — и художник вскоре отказывается от нее, чтобы или тонировать свои произведения, или раскрашивать их сдержанно-декоративно.
Он бережет дерево, старается совместить границы ствола и крайние точки скульптурного объема, чтобы оставалось меньше «мусора», чтобы тратить меньше сил. Иногда в недрах ствола, в его живом наклоне, ответвлении, наплыве таится намек на образ, иногда — подсказка композиции, движения. Скульптор принимает этот дар природы, но подчиняет своей творческой воле. Его воображение развивает, варьирует тему, совершенствуя первоначальный замысел. Природная компактность ствола, цилиндрическая форма приучали к собранности скульптурного объема, замкнутости, сосредоточенности композиции, цельности и плавности силуэта. Уже в «Моржах» (1909) можно заметить эти качества, усиливающиеся с годами.
С течением времени сформировался и один из основных принципов Ватагина: свои произведения он от начала до конца выполнял собственными руками, не передоверяя их ни каменщикам, ни резчикам дерева. Работу, переведенную в материал чужими руками, он справедливо не мог считать своей, и как рубил он дерево в двадцать пять лет, точно так же стоял он у скульптурного станка и в восемьдесят два.
Художник много работает, участвует во многих выставках. К 1920-м годам он уже не только известный, но и признанный скульптор. Его отмечает критика. Искусствовед А.А. Федоров-Давыдов называет Ватагина художником «удивительным и оригинальным», цельным «в своем изумительном чутье материала и формы...» п. А.В. Луначарский в обзоре откликов зарубежной печати на участие советских художников в XIV международной выставке искусств в Венеции сообщает: «Почти все критики с похвалой отмечают скульптуру Ватагина» 12. Посетив первую выставку Общества русских скульпторов (ОРС), Луначарский также дает собственную оценку: «Чрезвычайно большое впечатление на выставке, кроме старых мастеров — Коненкова, Голубкиной, Домогацкого с его замечательным французским изяществом,— произвел на меня Ватагин, в особенности своими животными, а также животные Ефимова» 13. Я.А. Тугенд-хольд в статье об этой же выставке, отмечая анималистические работы Ефимова и Ватагина, пишет, что «оба они крупные, зрелые мастера, могущие состязаться с лучшими представителями этого жанра на западе» и. Это суждение критика о Ватагине основывалось на четырех экспонированных произведениях, выполненных в дереве: «Рысь» (1918), «Кенгуру» (1921), «Пантеры» (1923), «Кошка» (1925). Вехами творческой зрелости скульптора-анималиста становятся несколько стилизованная «Рысь» и одна из наиболее «подвижных» его фигур — «Кенгуру». Стилистические тенденции этих работ не тождественны друг другу, хотя отправная точка, как всегда у Ватагина, едина — рисунок с натуры.
В «Рыси» он отступает от реального прототипа, предельно обобщает, сгущает характер почти до символического звучания, но при этом наполняет плоть очень реалистической, хотя и не проявленной силой. И какой счастливой находкой одаряет скульптора материал за внимание и любовь к нему: прижатые уши «Рыси» вместе с куполом лба плавным силуэтом завершают фигуру, тая в себе глубинную ярость, готовую прорваться наружу.
В «Кенгуру» Ватагин более энергично врезается в материал, усиливает динамику объемов их сопоставлением, винтообразным построением, активнее сталкивает форму с пространственной средой, активизирует силуэт. Появляются сложный поворот головы, изгиб хвоста, просветы в скульптурной массе, дающие ощущение легкости, подвижности. И в этом произведении мы видим зрелость мастерства: совершенство техники резьбы, композиторский дар (наличие его у молодого художника отмечал еще Юон), знание модели и ту любовь к ней, которая ощутима в каждом прикосновении рук скульптора, творящих образ.
Любовь к животным... Без этого, говорил Ватагин, не состоится художник-анималист. Она неотъемлема, как умение рисовать, лепить, рубить. Особое отношение Ватагина к животному положило начало единственной в своем роде галерее анималистических портретных образов — портретных без всяких кавычек. Возразим иным опасливым людям, полагающим, что индивидуальные качества характера, эмоции, элементы рассудочной деятельности, догадливость и прочие черты свойственны лишь человеку.
У Ватагина особенно много скульптурных и графических портретов обезьян. Шимпанзе, павианы, оранги, капуцины, мартышки — задумчивые и веселые, грустные и насмешливые, надменные и бесхитростные. Все оттенки настроений и характеров можно прочесть в их лицах.
Портретная серия начинается с удивительной по своей выразительности «Головы оранга» (1927), где художник не только виртуозно обходится с деревом, вписывая композицию в его плоть, найдя убедительное решение шерстистого покрова головы, но и создает острый, проникнутый настроением и каким-то застенчивым лукавством образ. Здесь можно ]! прямом смысле слова говорить о портретности, как в карандашном рисунке «Шимпанзе Петя» (1930), где в глазах обезьяны светятся индивидуальность и ум, или как в листе «Больной Ганс» (1934), выполненном в Московском зоопарке за несколько дней до смерти обезьяны (о чем свидетельствует надпись, сделанная рукой автора).
Больной Ганс. Ватагин 1934г.
Эти и многие им подобные работы воссоздают особый мир, разрушающий канонизированные представления о животных. Обезьяны Ватагина не гримасничают, не прыгают, не потешают. В них нет смешного. Остановленные художником мгновения их жизни, как правило, наполнены тишиной и самоуглубленностью. Они часто задумчивы, порой грустны. 4з спектра их эмоций скульптор охотнее выбирает состояния лирические, спокойные. У него есть «Горюющая обезьяна», под конец жизни он создает «Печальную обезьяну».
Взгляд художника, обращенный на свою модель, серьезен и внимателен; он творит композиции уравновешенные, замкнутые, порой как бы застывшие в предначертанной им статике, и тогда вспоминается влюбленность скульптора в Египет.
Обезьяны, слоны, медведи, пингвины, птицы Ватагина не вырваны из их родной стихии (хотя жизненная среда, эта составная стихии, в скульптуре никак не обозначается). Он не приводит их на суд и лицезрение человеку. Напротив, он умеет приоткрыть завесу, приглашая нас заглянуть, приобщиться к сокровенности природы, прикоснуться к ее сути, к тайне ее. Более всего это свойственно станковым произведениям скульптора.
И творчеством, и теоретическими высказываниями Ватагин утверждал приоритет станковой анималистики, потому что ее назначение — не только радовать красотой, но и заставить зрителя размышлять, сопереживать. Сказанное не означает, что он избегал монументального и декоративного творчества. Еще в дореволюционную пору, живя в Тарусе, он вырубил в тарусском мраморе монументальную фигуру «Быка», несомненные декоративные достоинства которого еще более выигрывали от соприкосновения с реальной природой — с зеленью травы, листвой деревьев, прозрачной голубизной неба.
В начале 1930-х годов, будучи художником Московского зоопарка, Ватагин трудился много и разнообразно: рисовал плакаты, писал маслом большие иллюстративно-декоративные панно, делал зарисовки с натуры. Здесь же, в порядке «общественной работы», без гонорара, он оформил вход на новую территорию зоопарка рельефами и круглой скульптурой бурого медведя.
Об этой работе художник вспоминает: «...зоопарк давал строительный материал (цемент) и были возведены из кирпича полукруглые стелы, окаймляющие вход. Ко мне был прикомандирован, в качестве помощника, один из рабочих зоопарка. Между тротуаром и воротами была небольшая площадка, она была огорожена низким забором, и работа проходила у всех на виду, это, как всегда, меня не смущало. Я работал прямо из цемента, подкрашенного желтой или красной охрой. Прохожие вели себя тактично и громко не выражали свои впечатления. Помню только один громкий одобрительный окрик: «Эй, монах, не подкачай!» — Я работал в длинном подпоясанном халате и шапочке» 15.
Трехметровая фигура сидящего медведя, центральная в ансамбле, была динамична и декоративна по пластическим качествам. Компактные напряженные формы и цельный силуэт хорошо воспринимались издалека, делая «Медведя» своего рода символом зоопарка. А в 1935 году Ватагин выполнил для крымского санатория «Курпаты» фигуры львов (двух лежащих и одного играющего шаром). К этому традиционному для монументально-декоративной пластики сюжету скульптор подошел по-своему, создавая не ординарные холодноватые изображения стражей, а темпераментные, реалистические, с остро найденной мимикой и движением образы.
Трехметровая фигура с шаром, размещенная на площадке перед санаторным корпусом, особенно выразительно смотрится на фоне моря и неба. В ней вообще нет пластически «глухих», непроработанных мест. В любом ракурсе «Лев с шаром» дышит силой и мощью, как истинный «царь зверей», гордый и властный.
Скульптура эта, своей романтической окрашенностью вызывающая в памяти бронзовых хищников известного французского анималиста XIX века Антуана Бари, тем более примечательна для Ватагина, что у него очень мало таких напряженно-темпераментных произведений. Трудно поверить, что «Лев с шаром» был вылеплен за неполные пять дней, так он продуман и закончен пластически.
Творчество Ватагина вдохновлялось красотой и целесообразностью живой природы. Она подарила мастеру щедрую палитру форм и цвета. Она была мерилом прекрасного, и он не видел необходимости в особенной ее трансформации, находя в ней исток последующего художественного осмысления своих образов, оберегая от разрушения главный смысл и заложенное в ней самой эстетическое начало.
Слишком велики были уважение художника к животному и восхищение им, чтоб позволить себе использовать его облик как повод для орнаментального мотива. «Я люблю природу, преклоняюсь перед ее красотой. Должно быть, поэтому в своих произведениях никогда не пытаюсь „исправлять" ее, а ищу, если можно так выразиться, точку наибольшего приближения к ней»,— писал Ватагин .
Краб. Ватагин 1909г.
Декоративные качества пришли в его искусство вместе с потребностью освободиться от уз научной иллюстрации и заметны уже в одном из первых деревянных рельефов («Кондор», 1908). В 1910-х годах условностью формы и окраски отмечены работы, выполненные в тарусском мраморе («Краб», «Удав») и дереве («Идущий слон», «Сидящий слон»). Ни в этих, ни в более поздних произведениях, где обобщенность и условность достигают высшего для него предела («Рысь», 1918; «Священный бык», 1915, и другие), скульптор не жертвует сущностной характеристикой животного. И хотя «Рысь» в своей статической фронтальности воспринимается почти как скульптура тотемическая, художник раскрывает в хищнике его природное естество. К подобной композиции сидящей фигуры, где отзвук восточной геральдики уже сам по себе несет элемент декоративности, Ватагин обращается неоднократно в изображениях лесных и домашних кошек. Особенно примечателен в этом отношении деревянный «Гепард» (1964), однако в его фигуре нет затаенной ярости и величия, наполнявших скульптуру раннего периода стихийной мощью.
В работах круга «Гепарда» превалирует созерцательность, присущая станковым произведениям Ватагина и создающая вокруг них специфическую эмоционально-психологическую орбиту. В то же время неторопливость, основательность, с которой художник всматривается в модель и решает свою задачу, переданы в спокойных позах, замедленных ритмах, плавных цельных силуэтах, обобщенной пластике, образующих слагаемые декоративного языка.
Декоративные приемы Ватагина сдержанны и лишены эффекта. Своеобразное очарование многих его произведений заключается в том, что рядом с условностью в них неизменно сохраняется жизненная сущность животного. В «Балансирующем медведе» (1955) при наличии определенной сюжетной канвы мы видим мастерское эффектное сопоставление поперечного светлого среза ствола и бугристой коры; сочетание округлости подставки и вертикали фигуры; размещение законченной деревянной скульптуры на постаменте, во многом сохранившем качества необработанного ствола.
В целом ряде произведений 30—50-х годов («Обезьяна с орехом», 1952; «Тропический аист», «Обезьяна на капители», обе 1959 и др.) — в композиции, раскраске, в самой структуре образа виден декоративный подход. Вместе с тем нравственная позиция и художественные взгляды удерживали Ватагина от самодовлеющих декоративных приемов.
Художник довольно много работал в скульптуре малых форм. В 1938 году он обращается к керамике, предпочитая терракоту, которая представляется ему наиболее подходящей для создания реалистических образов, хотя у него есть произведения и в майолике, и в фарфоре. И здесь нет стремления мастера к подчеркнутой декоративности, об этом свидетельствуют и сама форма, близкая его станковым вещам, и естественный цвет терракоты, которую он предпочитает оставлять незакрашенной и без глазури.
К 1940-м годам Ватагин накопил уже опыт работы в таких сугубо декоративных материалах, как кость, черепаховая пластина, перламутр; научился применять вместе с ними металл, стекло, камень. Эффект декоративности он извлекает здесь из естественных свойств материала. Жемчужно-серые розовые переливы раковины, из которой вырезана «Рыбка» 1936), делают ее хрупкое тело нежным и драгоценным, /крепленная на небольшом кусочке породы, она влажно мерцает рядом с камнем темного глухого тона. Из перламутра выполнена и «Рыбка» 1946 года, несколько большая по размеру, металлической лентой прикрепленная к массиву непрозрачного зеленоватого стекла.
В мемориальной мастерской Ватагина хранятся десятки тончайших миниатюрных рельефов из кости. Увлекшись резьбой по кости во второй половине 30-х годов, скульптор особенно много занимался ею в 50-х годах. Для этого материала он находил в природе формы плавные, обтекаемые: тритонов, ящериц, затейливых рыбок. Бережно, с ювелирной тщательностью вырезал художник изящные силуэты, тонкие детали. В миниатюрах нет броскости, в них сохранен естественный теплый желтоватый тон, они скромны, но в то же время полны изысканности.
Весьма значительно графическое наследие Ватагина. Кроме альбомов автолитографий («Индия», «Звери», «Пейзажи»),— анималистические и пейзажные рисунки, бесчисленные натурные наброски и зарисовки, выполненные акварелью, тушью, карандашом в Мурманске и Греции, в Туркестане и на Дальнем Востоке, в Берлинском зоопарке и заповеднике Аскания-Нова, а также во многих других местах, где довелось путешествовать художнику.
Некоторые рисунки собраны в серии. Одна из них, имеющая художественно-научное значение, содержит зарисовки анималистической скульптуры разных времен и народов, частично опубликованные в книге Ватагина «Изображение животного. Записки анималиста». Другая посвящена различным типам походок животных; их, оказывается, великое множество, и они разительно отличаются друг от друга, выдавая характер, повадки, образ жизни. В третьей серии изучается мимика птиц и зверей — тут еще большее разнообразие индивидуального, непосредственно выражающего сущность животного, его морфологические особенности.
«Всякий, кто наблюдал животных, имел с ними дело, кто с добрым вниманием относился к ним, тот знает, как разнообразны их эмоции, как выразительны их чувства радости или огорчения, ласки или обиды, злобы, тоски или самоотверженного чувства материнства. Присматриваясь к облику многих зверей и птиц, я всегда замечал разнообразие их мимики, которое легко выражается на языке человеческих чувств и настроений. Мы увидим «тупое» выражение у бобра, «вдумчивое» у марабу, «надменное» у верблюда и ламы, «созерцательное» у обезьяны...» 17,— резюмирует свои наблюдения художник.
Около пятидесяти книг о животных иллюстрировал Ватагин. В том числе рассказы Д.Н.Мамина-Сибиряка, В.Л.Дурова, Э.Сетон-Томпсона, Ч.Робертса, Л.Н.Толстого, В.В.Бианки. «Главной» же книгой среди них можно назвать «Маугли» Р.Киплинга.
Мысль выделить из «Книги джунглей» Киплинга рассказы о ребенке, воспитанном семейством волков, в самостоятельное издание, проиллюстрировать его и назвать именем героя — «Маугли» принадлежит Ватагину. Заручившись согласием издательства, художник с энтузиазмом принялся за дело и в течение лета 1921 года нарисовал двести эскизов, а вслед за тем, по утвержденным эскизам, выполнил около ста двадцати оригиналов для печати. В 1922 году работа была закончена.
В рисунках Ватагина герои Киплинга получили вторую, реально зримую жизнь. Иллюстрации не только интерпретируют литературные образы, но и вносят свою неповторимую интонацию, настолько ярко индивидуальную, что художник наряду с писателем становится равноправным автором книги. Одиннадцать переизданий выдержала она, воспитав не одно поколение детей, на всю жизнь сохраняясь в благодарной памяти людей как одно из самых удивительных переживаний детства.
Рисунки Ватагина к Киплингу не стали бы одним из шедевров отечественного искусства иллюстрации, если бы не многолетний опыт и знания, накопленные художником в результате работы с натуры. Обращаясь к конкретным эпизодам и образам животных, он черпал материалы прежде всего из кладовой памяти. Конечно, приходилось обращаться и к наброскам, хранящимся в папках, и к впечатлениям, полученным в 1913—1914 годах во время путешествия по Индии и Цейлону.
Маугли. Иллюстрация Ватагина 1922-1926гг.
Для образа самого Маугли позировал московский школьник, оказавшийся талантливым натурщиком. Ватагин читал ему тот или иной отрывок, а мальчик перевоплощался, изображая героя Киплинга в соответствующем настроении: ласковым, яростным, горюющим, опечаленным, торжествующим и т.д. Сохранились десятки зарисовок, где Ватагин фиксировал телосложение, пропорции движения Маугли, его манеру бегать, ходить, сидеть, разговаривать с друзьями или врагами. Работа была трудоемкая и сложная, но приносила удовлетворение, «...иллюстрации к «Маугли», в которые я вложил все свои возможности, стали моей „коронной ролью", и в течение сорока с лишним лет не появлялось конкурирующих изданий» ,— признавался художник.
Два вида иллюстраций включены в книгу: полосные в размер страницы, выполненные в технике автолитографии, и рисунки, помещенные в тексте. Монументальна и насыщена влажным маревом тропиков литография со слонами. Непосредственного изображения природы в ней нет, но убедительно передано само ощущение джунглей, их атмосфера. Особенно выразителен лист, где Маугли в обществе Багиры и Акелы поет боевую песнь на шкуре Шер-Хана. Лунное сияние сгущает тени, видны только черные силуэты участников торжества, да светятся в темноте глаза пантеры и волка. Но активнее всего действие развивается в иллюстрациях, размещенных непосредственно рядом с текстом. Здесь и развернутые многофигурные композиции, и короткие эпизоды, и портретные изображения. В иллюстрациях Ватагина и правда жизни, и оттенок сказочности, и доброе лукавство мудрого художника. Читатель забывает, что перед ним — вымысел, он верит и сопереживает с первых же страниц, где крохотный человеческий детеныш копошится среди волчат-братьев или, не ведая страха, стоит перед Отцом-Волком, когда ожесточенное противостояние Матери-Волчицы и Шер-Хана, кажется, родит молнию...
Маугли. Иллюстрация Ватагина 1922-1926гг.
Эта книга, где все, от начала и до конца,— плод творческой фантазии писателя и художника, захватывает чувством правды, реальности персонажей, жизненности событий.
Ватагин — не только первооткрыватель анималистического жанра нашего времени в широком смысле слова. Он внес новое в творческую практику скульпторов.
Он применял собственный метод работы в твердом материале, обходясь без предварительной подготовки эскизной формы. Проецируя с четырех сторон маленький эскиз на материал, закрепленный на станке, художник переносил пропорции и самые общие очертания. Дальнейшая работа шла не копированием эскиза, а чисто творческим процессом, то словам художника, «развитием темы в материале».
Ватагин нашел и собственные красители для дерева. Один из них обнаружен, видимо, во время войны, в эвакуации, когда приходилось отапливаться небольшими железными печурками, так называемыми «буржуйками»: коричневая жидкость, капающая из трубы (результат перегонки сырых дров), давала приятные оттенки цвета — от серо-коричневого до тепло-коричневого. Скульптор установил также, что если древесину, содержащую танин (дуб, например), подкрасить жидкостью, стекающей из железных труб, и протереть маслом, получится эффект настоящего черного дерева... Ни один анималист не может обойтись без работы с натуры. Но животных рисовать трудно: они все время в движении. И Ватагин изобрел метод карандашного наброска с живой подвижной натуры: на одном листе, следуя за основными движениями животного, одновременно начинаются несколько рисунков, на протяжении сеанса художник возвращается к тому из них, который отвечает позе, принятой моделью в данный момент. В результате возникает ряд быстрых, легких изображений животного с разных точек зрения.
Мастер рассматривал такие наброски не только как необходимую тренировку руки, глаза, памяти. Он не считал их лишь рабочим материалом, который может оказаться нужным в будущем или же необходимым в данный момент для конкретного замысла, видел в них не только свою «кухню». Они, с его точки зрения, должны обладать эстетической значимостью. Натурные зарисовки Ватагина дают классический образ анималистического наброска, выдерживающего экспонирование на выставке или в музее, потому что отвечают требованию, сформулированному их автором: каждый лист набросков, говорил он, должен представлять собой законченное художественное целое, быть цельным и гармоничным произведением искусства.
Жизнь Ватагина, до краев наполненная трудом, не была безоблачной и легкой. Но он чувствовал себя счастливым, хотя приходилось отдавать силы не только творчеству, но и неустанной борьбе за признание анималистики равноправным жанром изобразительного искусства. Убеждать приходилось и косного обывателя, и сноба-художника. Одной из задач замечательной книги «Изображение животного. Записки анималиста» и было — развеять скептицизм последних: «На склоне лет мне кажется возможным подвести итог моему опыту, накопленному в течение полувекового труда, объединить свои впечатления, выявить свою точку зрения, значение анимализма в искусстве и помочь советом выбравшим изображение животного темой для своего творчества. Кроме того, я хочу обратить внимание на изображение животных и тех, кто сомневается или отрицает возможность, закономерность и право на выявление образа животного в искусстве, кто отрицает значение анимализма как самостоятельного раздела искусства.
Я надеюсь, что примеры, взятые из огромного наследства, созданного поколениями художников-анималистов давних и новых времен, смогут поколебать их недоверие и помочь признанию этой области искусства» 19.
Время, развитие биологических наук, изменяющееся отношение к природе благоприятствуют анималистике. Человек, сам частица природы, не может жить изолированно от нее. И чем гуще поток автомашин на магистралях, тем острее тоска по чистому, незакопченному небу над головой. Человек ищет непосредственных контактов с искони ему родственной средой, его тянет на простор, в лес, к реке, на поляну. Он стремится и к опосредованным встречам с живой природой — через изобразительное искусство. Этой насущной потребности общества идет навстречу отряд художников-анималистов, теперь многочисленный и сильный, чье творчество стало общепризнанным явлением искусства. Ушла в прошлое ситуация, о которой Ватагин писал еще в 1968 году: «Меня часто спрашивают, почему я стал анималистом... Иной раз в этом вопросе я подмечаю не только любопытство, но и несколько пренебрежительное недоумение — вот, мол, как странно: всю жизнь человек посвятил несолидному занятию». Осуществилась мечта художника — анималистический жанр окреп и утвердился.
Ватагин — мастер широкого диапазона: скульптор, иллюстратор, рисовальщик, график-станковист, живописец. Он был художником-биологом и художником-творцом. Его литературный дар выразился в замечательной книге, в воспоминаниях и статьях. И еще один редкостный талант был ему отпущен: талант проникновенного, глубинного понимания живой природы.


Литература

1 Анималист (от лат. animal — животное) – художник, изображающий животных
2 Ватагин В.А. Воспоминания. Записки анималиста. Статьи. М., 1980
3 Там же, с. 90
4 Панорама искусств 1987г. с.230
5 Ватагин В.А. Воспоминания, с. 17
6 Вестник Европы, 1912, кн. 3, с. 343—344
7 Раннее утро, 1909, 2 декабря
8 Студия, 1912, 4 февраля, с. 12—13
9 Хусид Э. Художественные выставки в Москве. Вестник Европы, 1913, кн. 4, с. 339
10 Ватагин В.А. Воспоминания, с. 96
11 Федоров-Давыдов А.А. Художественная жизнь Москвы. Печать и революция, 1926, кн. 3, с. 95 — 96
12 Луначарский А.В. Об искусстве. М., 1982, т. 2, с.'144
13 Там же, с. 175
14Тугендхольд Я.А. Наша скульптура. - Новый мир, 1926, кн. 5, с. 163
15 Ватагин В.А. Воспоминания, с. 79 — 80
16 Ватагин В.А. Пусть торжествуют идеалы человечности.— Декоративное искусство СССР, 1963, № 4
17 Ватагин В.А. Изображение животного.— Записки анималиста, М., 1957, с. 100—101
18 Ватагин В.А. Воспоминания, с. 63
19 Там же, с. 95
20 Вечерняя Москва, 1968, 25 января

В.А. Тиханова
Москва, Советский художник 1987


Материал подготовили и прислали Наталья и Виктор Павлушины



(краткая справка, составитель Петрова Т.П.)

Василий Алексеевич Ватагин
---------------------------------

Великий русский художник-анималист ХХ века. Основал целое отдельное направление советской анималистики, вместе с А.Н.Комаровым. Рисовал с детства, но начал свой путь с биофака МГУ. Под руководством проф. М.А.Мензбира иллюстрировал зоогеографический атлас, был командирован в зоопарки Европы. Учился в студии известного советского художника К. Юона. Стремясь отойти от научной иллюстрации, много занимался скульптурой.
Основная часть его профессиональной деятельности была связана с развитием Московского Дарвиновского музея, который он поднимал фактически с самого начала, сотрудничая с основателем музея А.Ф. Котсом. Дарвиновский музей сейчас обладает самой большой коолекцией работ Ватагина, хотя Василий Алексеевич много работал также с Зоологическим музеем МГУ, Тимирязевским музеем, Государственным музеем народоведения и др.
Он много путешествовал, был во многих странах Европы, был в Индии, в советское время ездил по азиатским республикам и по Дальнему Востоку.
По материалам своих поездок иллюстрировал книги, как научные, так и художественные, особенно известна была его книга "Маугли", выдержавшая множество переизданий.
Ватагин преподавал в московских художественных вузах, охотно занимался с детьми; среди его учеников была и талантливая девочка Надя Рушева.

---------------------------
Основные даты
(по Каталогу Ватагина 1985 "К 100летию со дня рождения", М. Гос. Третьяковская галерея, текст М.Л.Юргенс)

20 дек. 1883 (1 янв. 1884) - родился
1889 - посещал студию Н.А.Мартынова ("художественный кружок")
1902-1907 - учился на естественно-научном отделении физико-математического факультета МГУ
1904-1906 - учился в студии К.Ф.Юона и И.О.Дудина
1906 - по заказам университета ездил работать на Неаполитанскую морскую биологическую станцию, посещал Турцию, Грецию
1908 - ездил по зоопаркам, рисовал и приобщался к мировой художественной культуре в музеях Германии, Голландии, Бельгии, Англии, Франции; собрал богатейший материал для зоогеографического атласа М.А.Мензбира
1908 - начал работать с художественным фондом Дарвиновского музея
1909 - первая персональная художественная выставка в Москве
1910 - снова был в Европе; изучал литографию у известного графика К.-Ф.Капштейна в Берлине
1911 - был принят в члены Московского товарищества художников
1911 - ездил путешествовать по Средней Азии, собирал этнографический материал
1913-1914 - поехал "почти вокруг света" - побывал в Индии и на Цейлоне, но болезнь заставила его вернуться
1918 - участвовал в проекте памятника Андрею Рублеву в Москве
1919 - преподавал в Первых свободных художественных мастерских
1922 - преподавал на графико-печатном факультете ВХУТЕМАСа
1922-1961 - когда Дарвиновский музей стал Государственным, Ватагин работал там штатным сотрудником почти до конца жизни
1924-1929 - работал также в Государственном музее народоведения
1926 - снова ездил рисовать в Берлин по заданию ГДМ
1926 - снова персональная выставка в Москве
1927 - ездил рисовать в Асканию-Нова
1928 - ездил на Дальний Восток по заданию Гос. Музея народоведения
1931-1955 - работал с художественным фондом Зоологического музея МГУ
1947 - получил звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР
1952 - был удостоен Государственной премии СССР
1961 - снова посетил Асканию-Нова
1963-1969 - преподавал на керамическом факультете МВХПУ (Строгановское училище), с 1964го - в качестве профессора
1964 - персональная выставка в МВХПУ; был удостоен звания Народного художника РСФСР
1965 - персональные выставки в Ленинграде и в Москве (в ЗММУ)
1967 - стал действительным членом Академии Художеств СССР
1968 - получил Государственную премию РСФСР им. И.Е.Репина
1969 - умер в Москве
---------------------------------------

Произведения Ватагина хранят музеи (на 1985г.):

Государственная Третьяковская галерея
Государственный Русский Музей
Гос. художественный музей Белоруссии
Гос. художественный музей Литовской ССР
гос. музей искусств Казахской ССР
Севастопольский художественный музей
Львовская картинная галерея
Гос. художественный музей-усадьба В.Д.Поленова
Дальневосточный художественный музей
Пермская государственная художественная галерея
Калужский областной художественный музей
Ворошиловградский художественный музей им. Артема
Волгорадский музей изобразительных искусств
Тарусская картинная галерея
Зоологический музей МГУ
Государственный Дарвиновский музей
и многие другие музеи России

---------------------------------------
Некоторые публикации Василия Ватагина

"Воспоминания. Записки анималиста. Статьи" - М. "Сов. худож." 1980
"Изображение животного: Записки анималиста" - М. "Искусство" 1957
(сейчас они же - изд-во "Сварог и К", 1999)
Избранные произведения - М. "Сов. худож." 1961


Разумовская С. "Ватагин (1883/4-1969). Статьи о творчестве, репродукции" М. "Сов. худож." 1956, 123 с.

"Ватагин В.А. Выставка произведений" Каталог - М. "Искусство", 1965, 21 с., 26 л. ил.
"Ватагин В.А. Выставка произведений" Каталог - М., Гос.Третьяковская галерея, 1985, 24 с., 27 л. ил.

Тиханова "Птицы и звери Василия Ватагина" - М. "Сов. худож." 1987, 156с., цв. ил.

----------------------------------
Книги, иллюстрированные Ватагиным
----------------------------------
"Индия" альбом 14 автолитографий - ГИЗ, М., 1922
В. Ватагин "Рисунки в автолитографиях" альбом - ГИЗ, М., 1922
Р. Киплинг "Маугли" ГИЗ, М., 1922
ГИЗ, М. - Л-д, 1926
ГИЗ, М. - Л-д, 1928
ГИЗ, М. - Л-д, 1930
Гос. изд-во дет. лит., М., 1935
Гос. изд-во дет. лит., М., 1936
Детиздат, М. - Л-д, 1941
Гос. изд-во дет. лит., М., 1955
Гос. изд-во дет. лит., М., 1956
"Детская литература", М. 1965
"Детская литература", М. 1972
ТОО "МиМ" СПб, 1993
Д. Мамин-Сибиряк "Сказка про воронушку черну головушку и желтую птичку канарейку" - изд. Г.Ф.Мириманова, М., 1925

Л. Толстой "Рассказы о животных" - ОГИЗ - "Молодая гвардия", М., 1933
"Детгиз" М., 1935

"Дикие малыши" Рассказы (Э.Сетон-Томпсон, О.Перовская, Ч.Робертс, Н.Ловцов, Н.Плавильщиков, А.Пинар) - Гос. изд-во дет. лит., М. - Л-д, 1934

"Про зверей" Народные русские сказки, собр. О.И.Капица - М., 1934

Е.Румянцева "Мои знакомые" - М., 1935

В.Бианки "Заячьи хитрости" - М. - Л-д, 1941

Г.Скребицкий "Заяц" - Изд-во Московского зоопарка, 1944

"Наш зоопарк" буклет - Изд-во Московского зоопарка, 1946

"Птицы нарядные" буклет - Изд-во Московского зоопарка, 1947

Н.Раковская "Наши верные друзья" - Гос. изд-во дет. лит., М. - Л-д, 1947

Г.Скребицкий "Филин" - Изд-во Московского зоопарка, 1948

А.Левашов "Мохнатый капитан" (рассказы для детей) - (илл. В.Ватагин, К.М.Молчанов, И.С.Колобаев, Е.С.Васильев, В.Г.Егоров, С.Р.Ерохин) - Чита, 1954

О.Перовская "Ребята и зверята" - Гос. изд-во дет. лит., М., 1955

--------------------------
Научные издания, иллюстрированные В. Ватагиным
----------------------------------------------

М.А.Мензбир, проф. "Зоогеографический атлас" - М., 1911, 30 таблиц (ориг. - в ГДМ)

Серия рабочих картин-открыток "Вымершие животные и растения" Естественно-научные антирелигиозные пособия для школ, кружков и массовой лекционной работы с эпидиаскопом. - Сост. В.В.Малинко, под ред. проф. геологии Н.З.Мильковича - ОГИЗ-ИЗОГИЗ, М. - Л-д, 1931

А.Н.Дружинин "Животный и растительный мир прошлого Земли" - ред. проф. С.С.Туров - Гос. изд-во геологической лит., М. - Л-д, 1947

Л.Б.Беме "По Кавказу" - "Природа и охота", изд-во МоИП, М., 1950

"Атлас охотничьих и промысловых птиц и зверей СССР" Т.1 "Птицы" (Цв. рис. В.Ватагина, М.М.Далькевича, А.Н.Комарова, Н.Н.Кондакова) - ред. проф. А.Я.Тугаринов и Л.А.Портенко - Изд-во АН СССР, М. - Л-д, 1950

Н.А.Бобринский "Животный мир и природа СССР" (цв. и ч\б ил. В.Ватагина, К.К.Флерова и А.Н.Комарова) - Изд-во АН СССР, М., 1960

М.Ф.Неструх "Предки человека" - Гос. изд-во культ.-просв. лит-ры, М., 1950

(это все по Каталогу Ватагина 1985 "К 100летию со дня рождения", М. Гос. Третьяковская галерея, текст М.Л.Юргенс)
--------------------------------

О Ватагине, кроме Тихановой и журнальных статей, хорошо написано у А.Ф.Котса:

А.Ф.Котс "Василий Алексеевич Ватагин и его работы в Дарвиновском музее, 1902-1952"; "Работы В. Ватагина, как портретиста-скульптора"// - в кн. "Государственный Дарвиновский музей. Страницы истории. Основатели музея" - ГДМ, Можайский полиграфический комбинат, 1993

Кроме того, ГДМ издал каталог имеющихся у него рисунков Ватагина:

"В.А.Ватагин. Каталог графики"/ сост. В.А.Удальцова, М.Л.Толстых. - ГДМ, М., 1998, 111с.
--------------------------------------------------


текст составлен 8.04.2003, исправлен 2.07.2006
© 2004 Клуб-изостудия "Живой Карандаш". Все права защищены. Использование работ художников клуба в любых целях без их разрешения запрещено.