Поиск на нашем сайте
Google

Найти животное:
  Новости
  Художники
  Галереи
  Статьи
  Форум
  Контакты
  О проекте
  Наши друзья

Новая картина

 
Вход для художников

логин:

пароль:


(восстановить пароль)

Rambler's Top100
Зооклуб - сервер о животных

Rambler's Top100
Портал обо всем, что бегает, летает и прыгает Животные : домашние и не очень, все о животных, энциклопедия домашних животных. Кошки, собаки, рыбки, лошади, птицы, рептилии, зооправо, зооприколы, зоотовары, зоовыставки, рефераты по биологии, зоологии, экологии, ссылки.
Питомник «Magic Smile» Питомник бернских зенненхундов Из Большого Дома
|  Статьи - Публикации - В стремлении к совершенству...  |
В стремлении к совершенству…

«Каждую собаку, как и меня, отличает неодолимое стремление задавать вопросы,
а меня, как и каждую собаку, отличает неодолимое стремление хранить молчание».
(Франц Кафка, «Изыскания собаки»)


Есть мнение, что первыми художниками на Земле были анималисты, и тому много подтверждений. Трудно заглянуть так далеко назад во время и познакомиться со своими далекими предками, но абсолютно точно то, что я родилась в год Собаки с любовью к животным и с огромным желанием рисовать. Раскрашенные карандашами мамины бумаги были первыми шедеврами. Читать я научилась в три года (спасибо, мама!), запоминались рассказы о животных и сказки, откуда я с удовольствием перерисовывала иллюстрации. Позже появились школьные тетради и бесконечные альбомы с рисунками самых разных животных, героев сказок и мультиков.
В шесть лет меня отвели в музыкальную школу, в десять – на занятия легкой атлетикой, но моей страстью были лошади, и в тринадцать лет я самостоятельно записалась в конноспортивную секцию. Когда я впервые села верхом, и живая мохнатая гора подо мной начала двигаться, меня посетило ощущение эйфории от того, что части мозаики наконец-то сложились воедино, и лошади будут рядом со мной всегда.
Благодаря рисованию и любви к лошадям, в школе завязалась моя самая давняя дружба, которая длится и теперь. Одноклассницу тоже звали Наталья, она так же любила животных и больше всех – лошадей, хорошо рисовала. Поначалу мы были яростными спорщиками и соперниками. Наши взгляды на жизнь и стили изображения животных были до такой степени разными, что мы даже дрались иногда. Тем не менее, такое яростное отстаивание своей точки зрения не мешало нам сидеть за одной партой и вместе ходить в конноспортивную школу. Мы рисовали на уроках, до и после них, дома и в гостях; сейчас мне удивительно, когда мы, вообще, успевали учиться. Зато читали книги, журналы, статьи о животных, собирали вырезки, открытки, календари и марки с лошадьми, обменивались ими, хвастались новоприобретенными наборами фломастеров и карандашей, изобрели тысячу и один способ, как реанимировать любимую шариковую ручку, или как убедить учителя, что рисование лошадей на уроке математики – жизненная необходимость.
Хотелось рассказать об этом соперничестве, переросшем в дружбу, потому, что постоянная конкуренция без подлости и цинизма развила во мне не только способность рисовать. Я научилась концентрироваться и выкладываться до конца, добиваться лучшего результата в самых напряженных условиях. Эти качества характера помогали мне не только в спорте, но и на московских выставках, особенно на «Эквиросе». А попала я туда именно благодаря увлечению лошадьми.
Как профессиональный всадник, я обладаю пока скромным титулом «кандидат в мастера спорта» и занимаюсь выездкой. Выездка – не просто вид конного спорта, это – искусство, отдельная философия, стиль жизни. Международные правила начинаются со слов: « Цель выездки – стремиться к совершенству». В этой фразе – вся суть. А со стороны смотрится, как танец красивой лошади в манеже, под элегантным всадником, одетым во фрак и цилиндр, белые бриджи и черные сапоги. Лошадь выполняет определенную программу, двигается легко, красиво округлив шею и высоко поднимая ноги. Лошадь реагирует на команды всадника, который сидит верхом так непринужденно, что управление лошадью просто незаметно. Только тогда выступление высоко оценивается.
И, поскольку это выездка, мне приходится работать с довольно крупными лошадьми на легких, плавных движениях, которые, к тому же, обладают талантом абсолютно и беспрекословно слушаться всадника, обладая при этом ярко выраженной индивидуальностью. Вот такое лезвие бритвы.
Моя любимая порода лошадей – ахалтекинская, и в этом – творческое противоречие, поскольку ахалтекинец по психологии своей не может терпеть полное подчинение всаднику в выездке, он слишком горд и упрям, слишком свободолюбив для этого, он – Личность. Родина этой чистокровной породы – Туркмения, где в лошади культивировался воин, способный самостоятельно принимать решения, по-собачьи преданный только одному хозяину. Лошадь с такими чертами характера не будет иметь успеха в выездке, хотя среди ахалтекинцев встречаются и приятные исключения, как Абсент, вороной жеребец, чемпион Олимпиады в Риме 1960 года.
Нельзя сказать, что я люблю ахалтекинцев издали. Ест у меня жеребец по кличке Падишах, я выступала на нем несколько раз. Сейчас ему 21 год, он «работает» производителем в частном хозяйстве в Сумской области. Вот как раз с приобретения Падишаха все и началось.
Будучи владельцем прекрасного жеребца, у которого уже были дети и внуки, я ощутила себя причастной к жизни общества любителей ахалтекинцев. На дворе стоял 2000-ый год, когда я впервые поехала смотреть Чемпионат мира по ахалтекинской породе лошадей, который ежегодно проводится в Москве. Было много впечатлений и много знакомств, и одно из них – с Юлей Кузнецовой. Юля – страстный любитель и знаток ахалтекинской лошади, секретарь Международной ассоциации ахалтекинского коннозаводства. Она работала в знаменитом Музее коневодства при Тимирязевской академии, мои рисунки ей понравились, тем более, что ахалтекинцы всегда присутствовали в моем творчестве. Благодаря Юле Кузнецовой состоялась первая выставка моих работ в Музее коневодства в Тимирязевке.
Выставка эта оказалась сильным стимулом для развития художественных способностей, поскольку проходила в том же зале музея, где висели полотна великих мастеров иппологического жанра. Все познается в сравнении, и сравнение это было для меня весьма нелестным. Сразу стало понятно, что стиль у меня есть, и он очень узнаваем, но не хватает художественности и отточенной завершенности в картинах, а еще надо научиться работать с фоном. Работы оформительского плана получались хорошо, но наряду с ними я писала картины маслом, в них было много цвета и динамики и, поскольку замахнулась на высокий уровень, надо было учиться соответствовать. Ведь я занимаюсь выездкой, где цель – стремиться к совершенству!
В том же 2000-ом году я увидела «Эквирос». Так называется Международная конская выставка, которая проводится в Москве в Сокольниках опять же ежегодно. На «Эквиросе» была большая экспозиция, посвященная работам современных мастеров иппологического жанра. Появилась новая заманчивая цель – принять участие в «Эквиросе»-2001 в качестве художника.
Монтана
На подготовку был целый год, а тем временем длилась выставка в Тимирязевке. Я получила несколько приятных отзывов от посетителей, к работам проявляли интерес, но самым удивительным было другое. Выставляясь в Музее коневодства с картинами, большая часть которых была посвящена лошадям, я продала лишь одну – портрет собаки! Натурой для него послужила красавица Монтана, боксер польской селекции. Когда-то я рисовала ее на заказ, используя видеоматериал. Как мне показалось, портрет не удался, я нарисовала второй, но заказчики купили все же первый, и вот «Монтана» вновь продалась! В этой собаке было полно очарования, казалось, нарисуй я ее третий портрет, и тот бы продался, есть такое понятие «коммерческая работа».
Но хотелось сказать о другом – увлечение лошадьми живет рядом с увлечением собаками. Почти у всех конников в доме есть собака, часто не одна, а уж конюшен без собак, вообще, не бывает. А что касается «коммерции», то первые десятка два картин, нарисованных мною за деньги, были портретами собак. Дело было во Львове, где я жила до 1996 года, и среди моих знакомых большинство были конники в прошлом и профессиональные собаководы в настоящем.
Работы же на конную тему активнее всего стали продаваться именно в Москве, но сначала были тернии. Оказалось, что участие в «Эквиросе» стоит немалых денег, которых у меня не было. Выставка в Тимирязево уже закончилась, до начала «Эквироса» оставался месяц. Но был еще Чемпионат мира-2001 по ахалтекинцам, и, поехав туда, я взяла несколько картин в надежде устроить маленькую выставку на Митинге.
Лошади, как всегда, были великолепны – точеное изящество, змеиный изгиб шей, миндалевидные глаза, глядящие снисходительно из глубины веков. Ахалтекинская порода считается самой древней культурной породой лошадей на Земле. И разнообразие их мастей просто поражает – нереальные сочетания цветов и оттенков, отливающее золотом и серебром. Так что с лошадьми было все в порядке, а вот с выставкой – не совсем: помещения не было, и меня «приютила» хозяйка фирмы по продаже конных товаров. Но раскладка была под открытым небом, которое периодически дождило. Работы были графические, хрупкие, приходилось то прятать их, то выставлять вновь, и никто ими не интересовался. И только я собралась отчаяться из-за бесцельности своего предприятия, как в мою жизнь вмешался Мистер Случай. Хотя я считаю, что удача приходит именно к тем, кто работает. Ахалтекинский митинг посетила Любовь Петровна Архипова, директор конской выставки «Эквирос». Высокая, требовательная и энергичная женщина, - она, безусловно, профессионал своего дела, ведь именно с ней «Эквирос» начал свою работу, и уровень выставки с каждым годом на порядок повышался. А тогда, в 2001-м, Любовь Петровна ездила по разным конным мероприятиям, отыскивая художников для своей выставки.
Просверлив меня взглядом-буравчиком, Архипова произнесла что-то вроде «свежо, необычно…» по поводу моих рисунков. Сразу осведомилась, сколько и каких работ я могу предоставить для выставки, сообщила, что в качестве оплаты возьмет у меня любую картину, которая ей понравится, и, если я согласна (да, конечно, разумеется!!!), то мне следует быть с картинами в выставочном центре в «Сокольниках» такого-то числа, павильон такой-то…
Здесь хотелось бы вернуться в 2000-ый год и рассказать историю одной картины. Будучи впервые на Чемпионате мира по ахалтекинцам, я смотрела основной ринг для жеребцов трех лет и старше. Собственно, он и является главным мероприятием Митинга. Здесь был внук моего Падишаха, тонкий аристократичный Том изабелловой масти – жемчужно-желтоватый с розовой кожей и голубыми глазами. Жеребцов по очереди выводили в ринг, их количество пошло на второй десяток, уже и я выбрала себе любимчиков, когда последним на площадку вышел Салыр. Я даже не стала разбирать, что в этом коне правильно, а что – не очень, я просто сразу влюбилась в него. Крупный, костистый трехлетний жеребец был редкой темно-буланой масти: темно-шоколадный с серебристым отливом и абсолютно золотым подпалом. Он даже подходил под каноны выездки – крупный, на плавных движениях, молодой задор и сила сочетались с послушным характером, в отличие от многих других забияк. Салыр родился в Ставропольском конном заводе, который является лидером по ахалтекинским лошадям. Этот жеребец завоевал титул «Чемпион мира-2000» на Митинге, но он также завоевал место в моем сердце. Пребывая под впечатлением от Салыра, я на одном дыхании написала его портрет маслом на холсте размером 100х70 см. Картина обращала на себя внимание, мне она тоже нравилась, наверное, потому, что меня очаровал этот жеребец.
Салыр
Приехав в назначенное время на «Эквирос»-2001, я обнаружила в павильоне художников сосредоточенную суету – шел творческих процесс по оформлению своих выставочных мест. Я тоже стала распаковывать картины, оставляя пока их для просмотра, и меня терзали смутные сомнения. Среди всех моих работ на общем фоне выделялись две, и, исходя из этого, именно одну из них могла забрать в качестве оплаты Любовь Петровна Архипова. Одним из двух был образ золотистого ахалтекинца, написанный маслом на холсте, в большой и тоже золотистой раме, - он и предназначался для подарка. Ну а другим был Салыр… Несмотря на простую тонкую раму из некрашеного дерева, он смотрелся вызывающе и вполне мог приглянуться Любовь Петровне. А мне очень не хотелось расставаться с портретом до начала выставки, поэтому я быстро завернула его в бумагу и скромно задвинула подальше в угол. В подарок был выбран золотитый, а «Салыр» спокойно занял самое почетное место в моей экспозиции.
На следующий день было открытие, «Эквирос»-2001 начал свою работу. Появилась Любовь Петровна в сопровождении гостей. Пока они рассматривали мои работы, и в том числе «Салыра», в моем сердце не унималась тревога. Но Архипова лишь поздоровалась со мной и умчалась дальше со своим эскортом. Камень упал с моей души, и я отправилась знакомиться с соседями по экспозиции. Соседство с таким мэтром конного жанра, как Алексей Глухарев, вызывало противоречивые чувства, но был понятен уровень, к которому надо стремиться. Я решила брать Москву «за рога» в первый же день «Эквироса» и подошла к даме, которая являлась директором постоянно действующей выставки произведений конного жанра и одновременно – художественным экспертом. Предложила глянуть на мои работы, может быть, что-нибудь подойдет для ее выставки? Она снисходительно обозрела мой стенд, и тут мне понадобилась вся моя самоуверенность и осознание своего таланта. Потому что дама посмотрела на меня с состраданием, как на ребенка-Дауна, и изрекла: «А я Вам ничем не могу помочь. Разве что вот это – коммерческая работа. Подойдете ко мне до конца рабочего дня». Несколько минут я переваривала услышанное. В конце концов, одна работа понравилась, значит, не все так плохо! А ниже плинтуса опустили, чтобы не высовывалась, здесь и среди своих не протолкнуться – конкуренция.
После нескольких выставок в Москве я сделала вывод, что нельзя оскорбляться даже на самые дурацкие замечания, а просто извлекать из них уроки или забывать навсегда. «Коммерческой работой» был назван небольшой рисунок ахалтекинской кобылы по кличке Пери, Чемпионки ВДНХ 1967 года. Рисунок был выполнен пастелью на бархатной бумаге в черно-желтых тонах. «Пери» и сейчас путешествует со мной по выставкам и в данный момент находится в конном клубе «Измайлово» в Москве, где размещена постоянная выставка-продажа художественных работ.
В тот знаменательный первый день выставки меня посетило еще одно горькое разочарование – ни одной моей работы не купили. Был уже вечер, а «Салыр» продолжал безмятежно висеть на стенде, а ведь именно на него делались мои главные ставки. Это сейчас я знаю, что участие в «Эквиросе» - это не столько способ заработать денег, сколько возможность заявить о себе и обзавестись интересными и полезными знакомствами. И если даже за все дни выставки ничего не купили, то это далеко не катастрофа. Просто Москва преподала очередной урок: нет рекламы – нет продажи.
«- Маша, Руслан, посмотрите, какая прелестная картина! Это Глухарев?
- Нет? А кто? О, какая-то Соколова…
- А где Глухарев?»
На следующий день я наконец-то нашла себя в рисовании простым карандашом с натуры, стоя перед боксами с лошадьми. «Горяченькие» портреты расхватывались прямо из-под карандаша. Правда, приходилось рисовать весь день на выставке и еще полночи в гостинице, чтобы придать наброскам законченный вид, одеть их в рамы и на следующий день уже вывесить на стенде. Удалось даже выполнить пару заказов. После чего я сделала очередной вывод: для того, чтобы получить хоть капельку признания, надо работать, выкладываясь на все сто процентов.
День за днем проходила выставка, а «Салыром» только любовались, но никто не желал купить картину. И тут меня осенило: раз людям нравится смотреть на нее, то это подходящий подарок для Музея коневодства. Все-таки Салыр – Чемпион мира, один из лучших представителей породы и вполне достоин своего портрета в Музее. На «Эквиросе» был стенд Тимирязевской академии, на нем как раз работала Юля Кузнецова. Я написала дарственную для Музея и отдала картину. Надеюсь, «Салыр» нашел свое место в экспозиции.
Следующей выставкой был «Эквирос» в 2002 году. К этому времени я работала в России, готовила ахалтекинских лошадей для выступлений в выездке. Тогда я еще жила иллюзией, что это будет не просто возможно, а еще и результативно. Надо заметить, что вначале так оно и было. На ахалтекинском Чемпионате мира -2002 в испытаниях лошадей на двигательные качества я стала третьей на туркменском жеребце Канагате. Трехлетний изабелловый Канагат работал со мной всего пару недель, он обладал редким для ахалтекинцев послушанием и отличными аллюрами. К тому же, механика движений лошади – это то, что мне хорошо удается и в рисовании, и в верховой езде.
На своем жеребце Падишахе я была второй в Конкурсе украшений, который со спортом имеет мало общего, скорее это театрализованное представление. Костюм всадницы и наряд лошади, музыка и название должны соответствовать образу. Моя идея состояла в том, что мы с подругой ехали па-де-де (так называется синхронная езда двух всадников) в испанском стиле на ахалтекинских жеребцах. Номер назывался «Испанские мотивы», в 2002-ом году это было актуально, поскольку Чемпионат мира проходил в Хересе как раз в это время.
Занять второе и третье места в конкурсах, которые проходят в рамках Чемпионата мира по ахалтекинцам – это окрыляет, особенно в начале задуманного предприятия. Но дальше все пошло не так гладко. «Эквирос» - это огромная выставка, на которой можно увидеть все, что касается конного дела: снаряжение, одежду для всадника, кареты, коневозы, печатные издания, корма, стенды конных клубов, конзаводов, учебных заведений, произведений искусства, ринги по каждой представленной породе, соревнования, показательные выступления и, конечно, самых главных персонажей – лошадей.
В 2002-ом году на «Эквиросе», кроме картин, я была еще ответственна за показ двух ахалтекинских жеребцов. Я металась между художественной экспозицией и лошадьми, которых нужно было водить на прогулки, показывать в рингах, следить, чтобы конюх своевременно их кормил и чистил, а также параллельно общаться с потенциальными покупателями – лошади продавались. К тому же, следовало ездить в Рязанскую область, где во ВНИИ коневодства стояли остальные лошади, в том числе и мои, с которыми я работала. В итоге не продалось ничего и никто, я устала и окончательно вымоталась, зато убедилась еще в одной истине: на два стула одного седалища недостаточно. Добиваться хорошего результата в определенном месте и в определенное время надо в чем-то одном. Опять пришло время разочарований. Стало понятно, что хозяйке ахалтекинцев, моих подопечных, нужно только одно – продажа лошадей за максимально возможную цену с минимальными затратами, поэтому я рассталась с ней. Со мной остались две мои лошади – Падишах и Формула 1, кобыла украинской верховой породы.
У Института коневодства есть отличный манеж и конюшня с лошадьми спортивного направления. Я стала работать там берейтором – обучать азам выездки молодых лошадей. Поскольку жила я там же в поселке, появилось больше времени для рисования, удалось продать несколько картин. Одну из них, где нарисованная лошадь оживает и выпрыгивает из листа бумаги, купила жена крупного бизнесмена, очень душевная дама, и я рада, что одна из моих любимых работ попала в хорошие руки. За картины я переживаю, как за лошадей. Мне кажется, у каждой есть свой характер и своя судьба.
В подготовке к участию в выставке «Эквирос»-2003 главной темой для меня было освоение акварельной техники, которая никогда не была мне близка. В изображении животных меня всегда влекли игра цвета, динамика, яркое отображение образа и характера. Туманная прозрачность размытой по бумаге акварели была мне просто чуждой. Детское увлечение фломастерами требовало выразительности рисунка, смелой точности в выборе цветовых пятен. Потом наступила «эра» масляных красок, которая длится до сих пор. Наряду с безгранично ярким цветом масло давало возможность делать мягкие незаметные переходы и исправлять ошибки. Люблю я и пастель, ее насыщенный бархатный цвет наряду с дымчатой загадочностью. Пастель дает возможность с натуры делать цветные эскизы и даже законченные работы с минимальными физическими затратами: не всегда у художника получается таскать с собой мольберт, холсты и прочие атрибуты масляной живописи. И нет ничего универсальнее простого карандаша, которым можно прорисовывать мельчайшие детали, в то же время оставляя простор для фантазии зрителя благодаря тому, что работа нецветная. Так же я использую шариковую ручку, тушь и иногда гуашь. Я не профессионал, не заканчивала специальных художественных ВУЗов, только курсы оформителей в старших классах школы и несколько уроков у состоявшихся художников.
Случилось так, что в 2003-ем году мне довелось много общаться с профессиональными художниками, вероятно, такое общение и разбудило во мне желание познать акварель. Для пущей уверенности я купила учебное пособие по данной теме и стала пытаться учиться. Привыкшая к тому, что вложенные усилия не пропадают даром, и каждый вечер эскиз становится законченной работой, я удивлялась своей беспомощности. Первые десять попыток превратились в наполнение мусорной корзины. Когда и следующий десяток несостоявшихся шедевров отправился туда же, я вспомнила золотое правило ученика: в процессе обучения наступает момент, когда надо взять свои амбиции, свернуть их в трубочку и … ну сами знаете, куда это надо деть.
К выставке мне удалось представить несколько акварельных работ, поймав в них нужную прозрачность, хотя склонность к неакварельно-ярким цветам в них все-таки присутствовала. От «Эквироса»-2003 остались приятные воспоминания. Я рисовала, сидя за столом в своей экспозиции, художественные фантазии легко воплощались на бумаге, и соседство «мэтров» уже не смущало, а подстегивало в стремлении к совершенству.
В павильонах по соседству проходила выставка собак. Сидя за столиком в кафе, рядом с владельцами избалованных той-терьеров, целеустремленных колли и замкнутых в себе ирландских волкодавов, было о чем пообщаться. Хозяева собак взахлеб рассказывали о своих единственных и неповторимых питомцах, дружно возмущались тем обстоятельством, что на конную выставку художники не догадались привезти картины, посвященные собакам. Над вечерним парком угасало солнце, звучали лай собак и цокот копыт. В Сокольники я влюбилась навсегда…
А вскоре появилось еще одно любимое место – конный клуб «Измайлово» в Москве, где размещена постоянная выставка картин на конную тему. Выставка в этом клубе – отличная возможность показать себя, но больше всего хотелось бы выставиться в любимом городе Киеве.
Киев стал для меня родным городом, здесь живет мой муж Владимир, который активно помогает мне во всех моих начинаниях, будь то соревнования или художественные выставки. Познакомились мы не благодаря лошадям. Вова очень любит животных, и самое яркое тому свидетельство – Стрелка. Он нашел ее прямо в мусорном баке, куда просто-напросто выбросили нескольких новорожденных щенков-дворняжек. Стрелка и ее братик были еще живы и громко пищали. К сожалению, кобелек не выжил, а Стрелка задержалась на этой Земле на одиннадцать лет. Поскольку щенка нужно было часто кормить, Вова носил ее с собой на работу в посылочном ящике. Он тогда и дал ей кличку Стрелка, то есть «космическая собака». В ящике Стрелка терлась носом о стенки, когда просила кушать, и таким способом сделала себе маленькую «пластическую операцию». Когда она выросла, ее нос смахивал на свиной пятак, если смотреть спереди. Да и профиль был очень оригинальным и легкоузнаваемым. Собака была среднего размера, очень красивая, с черной блестящей шерстью и маленькими белыми отметинами на лапах и груди. Широкий лоб и огромные стоячие уши-лопухи чем-то напоминали фараонову собаку. Как это часто бывает у дворняг, ее конечности были отличной формы и правильного постава. Возможно, благодаря пропорциональному строению она была прирожденным атлетом: наматывала огромный километраж за велосипедом, хорошо прыгала и плавала. Стрелка была бы находкой для аджилити – с хорошей координацией и отсутствием боязни высоты. А ее движениям позавидовали бы даже спортивные лошади.
Стрелка была замкнутой и даже истеричной по отношению к собакам, ее стаей были люди. А Вова был центром ее Вселенной, единственный и обожаемый, несмотря на периодические тумаки. Стрелка была помешана на еде, в квартире в доступных местах нельзя было оставить ничего, даже отдаленно напоминающее еду, а мусорник приходилось чуть ли не на замок запирать. Среди самых запомнившихся ее трофеев числятся трехлитровая банка подсолнечного масла, пакет сухого молока и набор восковых мелков. Все наши проблемы со Стрелкой были связаны с ее обжорством. Зато она без проблем ездила в транспорте, ее можно было брать с собой в какие угодно гости и на любые прогулки. Она могла, правда, громко и неожиданно взлаять, но совсем не кусалась, у нее и намордника-то не было.
Стрелка умерла этим летом – отказали почки. Как-то быстро сгорела, не мучая особо ни себя, ни нас. Похоронили ее на ипподроме, недалеко от беговой дорожки – пусть теперь каждое воскресенье смотрит бега.
В доме рядом с нами остался сиамо-ориентальный кот по кличке Рамзес. Если Стрелка была Вовина собака, то Рамзес был «мамин кот», то есть мой. Семь лет назад во Львове заводчица французских бульдогов отдала мне котенка в качестве оплаты за картины. Я сделала портрет мамы Рамзеса, кошки хорошего происхождения, занявшей второе место на Чемпионате мира в Брно. Остальные работы были посвящены французским бульдогам. Всю жизнь я мечтала иметь собаку любимой своей породы – русскую борзую. И в той ситуации мне показалось, что сиамский котенок больше похож на утонченную борзую, чем французский бульдог. Так оно и было на самом деле. Рамзес мгновенно научился приносить апорт, причем, у него обнаружилась гигантомания, поскольку предмет он предпочитал выбирать размером больше себя самого – длинный шерстяной шарф или пушистые тапки. Что такое «кис-кис», мой кот не знает до сих пор, откликаясь исключительно на кличку. Он спокойно общался со Стрелкой, а во время поездки в Россию всегда был рядом со мной и всячески доказывал свою преданность. Рамзес – гордая личность, он бывает невыносимо занудным, а иногда – наглым попрошайкой. В нем нет злости, он добрый и коммуникабельный и не пытается съесть шиншиллу по кличке Шишкин, которого я купила летом в зоомагазине, сделав себе подарок ко дню рожденья. Шишкин – это плюшевый травоядный грызун, шерстяная бомбочка, которая носится по квартире, превышая скорость кошачьего взгляда. Рамзес поэтому и не связывается – не царское это дело…
Таков наш с Вовой домашний зоопарк, но есть еще конюшня, арендованная у ипподрома. Там живут наши лошади: вороной англо-торийский Тюльпан 12-ти лет и серый в яблоках русский рысак Гефест 5-ти лет. Оба жеребца нарядные, очень контактные, талантливые и готовятся принять участие в соревнованиях этого сезона. Помимо этих двоих у меня в работе еще несколько лошадей. Вот на них и на содержание конюшни уходит весь мой рабочий день. Для написания картин есть только вечер и ночь, но и это - весомая часть моей жизни. Ведь следующая моя мечта – принять участие в киевской выставке художников-анималистов.
Со страниц вашего журнала хочу пожелать художникам популярности и признания, прежде всего в своем родном городе. А всем остальным читателям: пусть ваша любовь к животным ни в коей мере не зависит от бытовых проблем и занимает на пьедестале вашего сердца самое главное и почетное место.

По материалам журнала "Ты и собака" №1(6) г.Киев
Наталья Соколова 03.2005г.
Галерея художницы
© 2004 Клуб-изостудия "Живой Карандаш". Все права защищены. Использование работ художников клуба в любых целях без их разрешения запрещено.