Поиск на нашем сайте
Google

Найти животное:
  Новости
  Художники
  Галереи
  Статьи
  Форум
  Контакты
  О проекте
  Наши друзья

Новая картина

 
Вход для художников

логин:

пароль:


(восстановить пароль)

Rambler's Top100
Зооклуб - сервер о животных

Rambler's Top100
Портал обо всем, что бегает, летает и прыгает Животные : домашние и не очень, все о животных, энциклопедия домашних животных. Кошки, собаки, рыбки, лошади, птицы, рептилии, зооправо, зооприколы, зоотовары, зоовыставки, рефераты по биологии, зоологии, экологии, ссылки.
Питомник «Magic Smile» Питомник бернских зенненхундов Из Большого Дома
|  Статьи - Публикации - Мы все должны жить на красивой и чистой Земле  |
«Ты должен творить, всегда и во всем. Если ты веришь во что-либо, ты должен действовать. Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, – все равно, что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата Лица».

Джон Фаулз «Коллекционер»

Как становятся художником-анималистом? У анималиста, как и у любого другого художника, свой путь в творчество. Кто-то знает с детства, чем он будет заниматься, кто-то не сразу приходит к пониманию своего предназначения. Общим, по моему мнению, является внутреннее желание выразить себя, это беспокоит и заставляет искать свой путь...
Еще в раннем детстве я знал, что буду художником. Конечно, тогда еще представлял смутно, в каком жанре буду работать.
Как все дети, любил рисовать сказочных персонажей, долгое время меня увлекали рыцари, драконы, русалки, ведьмы, позже – герои Грина, Бажова, Андерсена. Никогда не копировал чужие иллюстрации, рисовал по памяти или воображению. С детства я хорошо чувствовал форму, поэтому с трех-четырех лет лепил из пластилина, вырезал из бумаги силуэты своих героев – сразу, без предварительного рисунка. И, конечно, рисовал животных.
Моя семья жила в то время в деревне под Новосибирском. Хорошо помню сельскую библиотеку, где было неплохое собрание книг и много-много журналов «Юный натуралист». Я был постоянным ее посетителем, хотя читать еще не умел и ходил за книгами с отцом. С удовольствием рассматривал я и журналы «Вокруг света». А когда научился читать, первыми прочитанными книгами стали произведения Пришвина, Бианки. В школьной библиотеке я прочитал все, что нашел о животных.
Как у большинства деревенских жителей, у нас были домашние животные: свиньи, куры, собака, кошка. Но мне нравилось читать о диких, потому что к домашним привыкаешь, и они не кажутся уже столь интересными. Однажды, когда мне было около пяти лет, я упросил родителей купить мне черепаху. К сожалению, никто толком не знал, как за ней ухаживать, и ее пришлось кому-то отдать. А еще мне хотелось завести крокодила, и родители объясняли, что это невозможно, но купили огромного (в два раза больше меня) надувного крокодила, который долгое время был моей любимой игрушкой.
Конечно, увидеть большое дикое животное возле деревни, которая находится недалеко от города сложно, но некоторых мелких животных увидеть было можно. Например, стрижей на берегу Ини – как они летали над рекой и ловко пикировали, едва коснувшись воды крылом. А еще за нашим огородом было небольшое болото, и мы с ребятами бегали туда смотреть на лягушек и головастиков. Одно из ярких впечатлений – встреча с ужом, для меня, пятилетнего мальчишки – почти анакондой.
В детстве большую часть времени мы проводили на природе: в лесу, на речке, в поле. На другой стороне реки был сосновый лес, где можно было увидеть много интересного: и бурундука, и паука-крестовика, и огромные муравейники, а возле реки мы однажды видели неясыть – совсем близко, можно было руку протянуть и дотронуться.
В нашем классе учился мальчик, который неплохо рисовал, но предпочитал срисовывать работы известных художников. И между нами существовало как бы негласное соперничество. Само собой, чаще отдавали предпочтение его рисункам: ведь они были грамотнее на вид. И вот, когда мы учились в пятом классе, был объявлен Всесоюзный конкурс детского рисунка, в котором ученики нашей школы тоже приняли участие. Совершенно неожиданно мой рисунок занял первое место среди работ детей 11-12 лет. Моя первая победа. Как важно было найти подтверждение тому, что я поступал правильно, когда не срисовывал, а старался выразить то, что видел внутренним взором. Кстати, на этом рисунке были изображены человек и олень. Точнее уже не помню – столько лет прошло. Было немного жаль, что своей работы я больше никогда не увижу, но подарками – книгой и большой плюшевой собакой, я остался доволен.
В 6-ом классе я поступил в художественную школу, тогда одну из первых в Новосибирске, основанную известным художником-энтомологом В.С. Гребенниковым, с которым мне посчастливилось встретиться, побывав у него дома вместе с моей преподавательницей Еленой Геннадьевной Труфановой. К сожалению, книги Гребенникова я прочитал гораздо позже, и только тогда узнал об удивительном мире насекомых и открытиях Виктора Степановича, сделанных при работе с ними.
Этот разносторонний человек также сделал серию графических работ, посвященных декоративным украшениям домов в Томске. Он объяснял нам, что старые дома в Томске сносят, и вместе с ними уходят замечательные резные барельефы, которые их украшают, а также показал нам несколько законченных рисунков, сделанных тушью – это были анималистические композиции с фантастическими животными. Как всегда, они были выполнены безупречно. И хотя мы провели вместе не так уж много времени, личность этого человека произвела на меня сильное впечатление.
Мои первые учителя-художники Елена Геннадьевна Труфанова и Олег Васильевич Шаляпин затратили много сил и терпения, чтобы сделать занятия интересными и помочь нам раскрыть свои способности. Как с любыми подростками, с нами было нелегко, а с юными художниками тем более, ведь тут каждый в душе – гений.
В Красноярское художественное училище поступить сразу не удалось – приехал поздно, экзамены уже шли. Я вернулся в Новосибирск, нужно было искать работу. Но и тут помог случай. Зашел в отдел кадров первого попавшегося завода – им оказался «СибЭлектроТрансМаш». Сказал, что ищу работу художника-оформителя, и показал свидетельство об окончании детской художественной школы. Поскольку в 1983 году такие школы были в диковинку, и о них не каждый знал – мне повезло. Начальник отдела кадров сразу куда-то позвонила, сказала: «Пришел художник с дипломом» (а в Свидетельстве ДХШ у меня были только хорошие и отличные оценки), меня тут же приняли в заводскую мастерскую художников. Там я, конечно, честно во всем «сознался». Художники посмеялись, но не выставили, а взялись за мое обучение. Я старался, как мог, и через месяц стал неплохо писать плакатным пером, рисовать плакаты, объявления, разбираться в красках – стал настоящим художником-оформителем. Думаю, столько теории и практики, сколько я получил на заводе, мне не дало бы ни одно училище, готовящее художников-оформителей. Поэтому я очень благодарен всему коллективу заводских художников. И, наконец, в моей трудовой книжке появилась запись «художник», что не раз потом влияло на мою дальнейшую судьбу.
Некоторое время рисование животных занимало меня мало, к этой теме меня вернуло знакомство с моей будущей женой Наташей, которая работала в Новосибирском зоопарке. Благодаря ее увлекательным рассказам о животных, частым посещениям зоопарка, я постепенно снова увлекся этой темой. Я поступил в Новосибирское художественное училище, а через год уже работал в зоопарке художником. Тогда не было компьютеров, а у зоопарка не было мастерской для художников. И только наша молодость и энтузиазм помогали, что называется, вынести все «тяготы и лишения» работы в зоопарке. Наша двухкомнатная «хрущовка» превратилась в мастерскую, где почти всегда стоял специфический запах краски и растворителя, а щиты, на которых я рисовал животных, с трудом проходили в дверь. Жить было тесновато, но интересно. Кто много времени проводит в общении с животными, уже не может без этого.
Перестройка внесла изменения и в нашу жизнь. Мы ушли из зоопарка и довольно долго работали в рекламе, но связь с зоопарком не теряли, и если была возможность, что-то делали и для него.
Семь лет мы работали в рекламе, я освоил компьютерный дизайн – это было очень интересно, но всегда хотелось вернуться к рисованию животных и вообще к рисованию, поэтому в нашей квартире опять появился устойчивый запах масляной краски, запах ностальгии. Через год я закончил «Ирбиса», большую картину маслом. Мне сделали заказ на такого же размера картину, только с медведем. И мы с Наташей решили: все, хватит рекламы, и снова стали работать в зоопарке.
Не раз нам приходилось все менять и начинать сначала, но когда мне открылся мир животных, я уже не расставался с ним никогда. И чем больше узнаю его, тем больше хочу увидеть и узнать. Привычка к крутым поворотам в жизни, возможно, нравится не всем, многие ценят уют и неторопливое течение жизни, но, видно, это не для нас. И вот по окончании института (художественно-графическое отделение), мы с Наташей устраиваемся на работу в Алтайский заповедник. Оплата там еще ниже, чем в зоопарке, но, как выразилась одна наша знакомая: «это, по крайней мере, логично» – заповедник сохраняет уже не только животных, но и среду обитания для них.
Все эти перемены произошли практически в один год, тогда же в сентябре у нас родилась дочь. Сейчас ей два года и два месяца. Она неугомонная озорница и проказница. Уже сейчас она что-то рисует и, как может «рассказывает» – водит руками по листу и что-то говорит на своем языке очень серьезно и убедительно. Хотя чаще она заразительно смеется.
Мне пришлось работать в разных техниках, заниматься мозаикой, расписывать деревянные доски (моя выдумка – расписывать их в стиле японской гравюры имела успех), стены. Я делал фон для диорамы Краеведческого музея на Алтае, оформлял подшефный зоопарку детский садик, библиотеку, делал больших кукол для аттракционов, и даже был редактором рекламной газеты. Еще одно мое изобретение – панно из перьев и пластики, до сих пор я так и не видел работ других художников в таком же стиле. Вспомнил я также и свое увлечение детскими сказками, так появились драконы, лешие, диковинные птицы. Жаль, что почти ничего не осталось – в салонах их практически сразу покупали.
Жизнь художника – нелегка, а художника-анималиста тем более, так как люди стали очень далеки от природы. Городские жители давно не замечают, насколько убого они живут: без леса, птиц, животных. Среди замусоренных дворов и улиц, нечистого воздуха и индустриального шума человек не думает о своем родстве с природой и взаимном влиянии друг на друга. Бесконечная борьба за существование или погоня за прибылью отнимает все время и занимает все мысли.
Люди не замечают вокруг пустых бутылок, бумаги, пакетов и прочего мусора на берегу реки, в лесу – жарят шашлыки. Пока нет понимания необходимости сохранения природы, нет культурного общения с ней, ничего хорошего ждать не приходится.
Я хочу, чтобы мы и наши дети жили на красивой и чистой земле. Если мы не одумаемся сейчас, то животные исчезнут, останутся только их изображения на картинах и фотографиях, да пыльные чучела в музеях, как это уже произошло со странствующим голубем, кваггой, бескрылой гагаркой, тасманийским волком, дронтом, стеллеровой коровой… Список уже слишком велик, к сожалению. Не хочется, чтобы он становился еще больше.
Замыслов и проектов у меня много. За годы сотрудничества с экологическими изданиями у меня набралось довольно много карикатур на экологические темы. И появилась идея собрать вместе художников, работающих в этом жанре. Так возник проект «Художники за экологию», где мы собрали карикатуры и иллюстрации нескольких художников, работающих в этом направлении, чтобы показать их как можно большему числу людей. Воплотить эту идею в жизнь стало возможным благодаря получению гранта от GGF. По итогам выставки будет создана интернет-страница, куда мы приглашаем всех желающих, кому не безразлична судьба природы. Уже напечатан каталог, предназначенный для экологических организаций. Выставка начала свое путешествие по городам Сибири – Новосибирск, Томск, Барнаул, а дальше - Пенза и Москва.
Я очень надеюсь, что любовь к замечательному миру животных передастся тем, кто смотрит на мои картины. Посмотрите, как красивы эти животные, и понимание важности их существования на Земле придет к вам. Если Вы полюбите их, Вы их спасете, а они, возможно, спасут что-то самое главное в Вашей душе, то, что делает человека Человеком.

Виктор Павлушин
03. 2006г.
Материал опубликован с разрешения редакции журнала "Ты и собака" (№7-8 2005г. г.Киев)


Животных я люблю и рисую с детства. В самых первых воспоминаниях – животные рядом со мной, да и все самые большие детские переживания связаны тоже с ними. Читать я начала с пяти лет, читала все подряд и очень много о животных. И все же мне казалось, что знаю очень и очень мало, так как книг, которых я не прочитала, гораздо больше. Поэтому меня всегда удивляло, когда окружающие поражались моим знаниям о животном мире – ведь я-то знала, сколь они малы. Дома у меня всегда жила какая-нибудь живность. В основном, конечно, кошки. Взрослым было проще воспринимать обычных животных. Но были и головастики, лягушки, пауки-крестовики (правда, только в период увлечения Гребенниковым и Мариковским), ящерицы, хомячки, морские свинки, рыбки... Когда же я начала работать в Новосибирском зоопарке, были и более «экзотические» – ежики, черепахи, совята, хорек и т.д. Но, обычно, недолго – хватало общения с животными в зоопарке. К тому же я поняла, что диким животным, действительно, лучше жить или на воле, или в зоопарке – там, где есть возможность соблюдать все условия для их благополучия.
И, конечно, я всегда наблюдала за животными и рисовала их. Жаль, что ни одного совсем раннего рисунка (с 3 до 10 лет) не сохранилось из-за многочисленных переездов. Только случайно уцелела в качестве закладки аппликация, сделанная в детском саду. Однако работы, сделанные в Художественной школе, куда я поступила в седьмом классе, и после нее, хранятся до сих пор. Как и наброски животных в зоопарке, который тогда был очень мал (0,8 га по сравнению с сегодняшними 53 гектарами) и располагался в самом центре города рядом с базаром. Поэтому помню, что, когда я была еще совсем маленькой, мы с бабушкой, как и многие в городе, так и ходили: «на базар и в зоопарк».
Когда же меня хвалили за мои первые работы, я очень раздражалась, считала, что меня просто утешают, потому что понимала, как далеки мои рисунки от того совершенства, которое видел мой «внутренний взор». И только сейчас, глядя на свои старые рисунки, я с удивлением понимаю, что они, возможно, не так уж и плохи. И, безусловно, ценно в них то, что все они сделаны с натуры.
Но профессиональным художником я так и не стала, так как с самого начала много времени отдавала сначала работе с животными, потом рекламе, а потом зоопросвещению и работе в научно-информационном отделе зоопарка. Так что мои рисунки – любительские наброски и зарисовки. С детства мне нравились книги, оформленные рисунками животных. До сих пор не могу забыть книгу «Маугли» с чудесными рисунками Ватагина. Это были первые рисунки, которые заинтересовали меня до такой степени, что я захотела узнать кто их автор. Мне очень долго нравился Сетон-Томпсон, и для меня стало настоящим ударом, когда я прочитала первые варианты его рассказов и узнала, что это он и был преследователем черно-бурого лиса, участником-организатором охоты и убийства Лобо и т.д. С тех пор ко всем его рассказам у меня двойственное отношение. С одной стороны, я так сильно их любила, что не могу разлюбить, с другой – не могу не думать об их авторе, когда перечитываю. Книги Фарли Моуэта: «Не кричи: волки», «Трагедии моря» и т.д., произвели на меня неизгладимое впечатление. И, конечно, Джеральд Даррел являлся и является для меня идеалом защитника животных, писателя и просто замечательного человека. В 14 лет я даже написала письмо, в котором выражала желание вступить в Джерсийский Трест защиты диких животных. И что самое поразительное – получила ответ (через три месяца, когда уже похоронила всякую надежду)! Очень жаль, что, когда я наконец-то смогла побывать на острове Джерси в замечательном зоопарке Джеральда Даррела (в рамках Международной программы по обмену зоопросветителями), его самого уже, увы, не было в живых.
Моя особенная любовь – семейство куньих. Правда, когда я впервые пришла устраиваться на работу в зоопарк (14 лет, 1-й курс сельхозтехникума), то, как 99 % приходящих, мечтала о кошках, и только о них. Но взять меня могли только на птиц – возраст «мелкий». Так я с ними четыре года и проработала, в перерывах между учебой в НСХТ и художественной школе одновременно. Когда я стала работать постоянно, на кошках по-прежнему не было мест, и мне предложили работу с куньими и медведями. Медведи все-таки слишком большие, хотя медвежата по-своему и очаровательны, а вот выдры, харзы, росомахи и другие куньи – остались моей самой большой привязанностью навсегда. Какие они все ласковые и игривые, какие у них очаровательные малыши, как они отзывчивы на ласку и заботу. Невозможно передать словами ощущение, когда ручная выдра доверчиво забирается тебе на колени, тычется холодным носом в твою шею, грея лапы об твои руки, и ласково фыркает, радуясь общению (и припасенному угощению, конечно) не меньше тебя!
О зоопарке я никогда не забывала, даже когда жила в бешеном ритме жизни рекламных агентств и всегда старалась сделать, что могла – майки с животными, наклейки с эмблемами и т.п. Хорошо помню одно утро после ухода из рекламы. Я вдруг услышала пение птиц за окном и осознала, что несколько лет его не слышала – не до того было. На работу – к 8 – 9.00, с работы – в 24.00 – и то потому только, что метро закроется, и трудно будет добираться домой. Какие уж тут птицы и их пение! Зато хорошо помню, как нас чуть с ума не свела песня: «А я с утра чего-то жду: Ура, ура – я в цирк иду!». Офис был рядом с цирком…
Когда в 1997 году я вернулась в зоопарк после семи лет работы в рекламе, я «вернулась» и к рисункам животных. Они очень помогали мне в оформлении документации зоопарка, так как не всегда есть возможность сделать качественную фотографию. Пользоваться чужими рисунками не хотела, так как мечтала, чтобы у нашего зоопарка было все «свое». Даже такая мелочь, как рисунки на рационах питания, систематических списках, книжках-играх и другой подобной продукции. Некоторые из этих набросков Вы можете увидеть на сайте художников-анималистов «Живой Карандаш» www.animalist.ru.
Как я уже говорила, кошки у меня жили постоянно. Кот Афоня, которого Вы можете видеть на фотографии рядом с табличкой для зоопарка, прожил у нас в семье 14 лет. Новую кошку мы смогли взять только через два года. Совершенно неожиданно, она оказалось редкой породы – русской голубой.
Когда мы брали ее, она была такая худенькая, маленькая и тихая, что мы немедленно прониклись к ней самым горячим сочувствием. И, хотя Витя, мой муж мечтал о рыжем пушистом котенке, вот уже пятый год живет у нас та самая тихая серенькая «мышка» (или «крыска» - в зависимости от настроения).
Пробовала я когда-то давно держать и собаку-спаниельку. Но, возможно, неудачно выбрала время – я тогда училась в сельхозтехникуме, работала на полставки в зоопарке, заканчивала художественную школу. Бедное животное промучилось у меня месяца два, пока не вернулась мама и не пристроила ее какому-то охотнику. По окончании сельхозтехникума я некоторое время работала ветврачом в деревне. Там я также продолжала рисовать животных, только уже домашних, но так и не смогла полюбить их так, как диких. Особенно меня пугали свиньи. На небольшой свиноферме свиньи-подростки содержались в одном большом загоне и, чтобы попасть к содержащимся отдельно свиноматкам (для вакцинации витаминами или лечения), нужно было пройти по дощатому настилу «сквозь строй» поднятых кверху и подозрительно принюхивающихся к чужаку «пятачков» (отнюдь не таких милых, чистеньких и розовых, какими их обычно изображают).
Когда я вернулась в город, то снова поступила на работу в зоопарк, но проработала недолго, так как вышла замуж и ушла в декретный отпуск.
В этом году наш старший сын Сережа закончил школу и поступил в институт. Он выбрал защиту растений своей будущей специальностью. Аквариум, которым я раньше время от времени увлекалась, перешел к нему по наследству. Кроме рыбок в другом аквариуме уже несколько лет живет еще и тритон.
Сейчас я не работаю «в полную силу», так как моей дочке Наталье всего дв года. Кошку Виолу (по паспорту Виолетту) она просто обожает, носит на руках и третье слово, которое она научилась говорить (после папа и мама) было «Выо-ва». Но даже сидя дома в декретном отпуске, я делаю, что могу, для Алтайского заповедника, где работаю в отделе экопросвещения, а также для Фонда «Алтай Заповедный», журнала «Степной Бюллетень», зоопарка и других экологических организаций. В основном это помощь по производству полиграфической и сувенирной продукции, организация мероприятий по экопросвещению. Ну и конечно, рисую для оформления экологических журналов. Сувенирную продукцию для Алтайского заповедника, например, можно посмотреть на сайте: www.ecoclub.nsu.ru.
Помимо перечисленного выше, я также являюсь руководителем Инициативной группы «ЗООСФЕРА». И в этом году мы получили небольшой грант на проведение выставки «Художники за экологию», задуманной моим мужем Виктором. Это первая Международная выставка экологической карикатуры и иллюстрации в Сибири. Она уже прошла в рамках конференции «Реки Сибири», в краеведческом музее г. Новосибирска, в Барнауле и сейчас проходит в Томске, а дальше будет показана в Пензе и Москве.
С 2004 года я вхожу в клуб художников-анималистов «Живой карандаш» и, пользуясь случаем, хочу выразить признательность организаторам этого сайта. Благодаря их бескорыстной и нелегкой работе, мы получили возможность общаться с такими же энтузиастами – любителями рисовать животных из других городов. Чувствовать, что ты «не одинок во Вселенной» – это немало, особенно в наше время.

Наталья Павлушина
03.2006г

.Материал опубликован с разрешения редакции журнала "Ты и собака" (№7-8 2005г. г.Киев)
© 2004 Клуб-изостудия "Живой Карандаш". Все права защищены. Использование работ художников клуба в любых целях без их разрешения запрещено.