Поиск на нашем сайте
Google

Найти животное:
  Новости
  Художники
  Галереи
  Статьи
  Форум
  Контакты
  О проекте
  Наши друзья

Новая картина

 
Вход для художников

логин:

пароль:


(восстановить пароль)

Rambler's Top100
Зооклуб - сервер о животных

Rambler's Top100
Портал обо всем, что бегает, летает и прыгает Животные : домашние и не очень, все о животных, энциклопедия домашних животных. Кошки, собаки, рыбки, лошади, птицы, рептилии, зооправо, зооприколы, зоотовары, зоовыставки, рефераты по биологии, зоологии, экологии, ссылки.
Питомник «Magic Smile» Питомник бернских зенненхундов Из Большого Дома
|  Статьи - Наши любимцы - Апполон  |
БАБУШКИН РАССКАЗ.

( предисловие)

Из глубокой древности дошли до нас необыкновенные легенды и сказания о крепкой, верной дружбе человека и его вечных спутников: --- кошек, собак, лошадей, тех, кого он приручил к своим рукам за много тысяч лет. Современные учёные говорят, что животные не обладают каким-то сверхъестественным разумом, что их можно заставить сделать одно, второе, третье путём дрессировки. Не исключено, что и среди этих живых тварей встречаются таланты. Но человеку всегда хотелось верить в чудо, что его четвероногие друзья умеют думать, радоваться и огорчаться, и у них тоже есть душа, только они не говорят.
Не знаю, была ли история, которую я вам сейчас расскажу, на самом деле, или это чистая выдумка... В далеком детстве услышала я её от своей бабушки, и она как-то сразу запала в мою душу. Конечно, здесь я кое-что выдумала, перенесла действие рассказа ещё лет на сто с того момента, как это произошло. Но в основу его легла бабушкина история о небывалой дружбе и взаимовыручке человека и такого статного, грациозного и гордого животного, как лошадь.
***** ***** ***** ***** ***** *****

«АПОЛЛОН».

То были времена великих войн, блистательных побед и горьких, поучительных поражений, когда на полях сражений мелькали гусарские ментики *, украшенные златом и сребром, живописные колеты ** улан, светящиеся на солнце, и в красном, колышущемся пламени высокие с торчащей конской щетиной каски драгун. Когда били, идя в атаку, барабаны, а медные трубы пели военные марши. Вой картечи, грохот пушек, смертоносные полёты ядер, звон сабель и палашей, блеск штыков и громогласное «ура» переполняло всё вокруг. Когда больше всего ценились дружба, честь и отвага. И всем, будь то трудолюбивый крестьянин или дворянин благородных кровей, давалось право на подворье держать лошадь, а зачастую и нескольких. Редкий двор обходился без неё. «Кормилица» - ласково называли лошадь в народе. На ней пахали, бороновали и ездили на базар. А для истинного кавалериста она являлась не только средством передвижения, но отчасти становилась ему и другом, неразлучно связанным невидимой цепью со своим хозяином... Шло второе десятилетие 19-ого века. То было золотое время расцвета Российской империи - молодого государства, созданного не так давно Петром Великим. Время славы русского оружия, когда наш народ грудью встал на защиту Отечества своего от «непобедимого» Бонапарта...
1

Отгремели пушечные залпы у Немана, под Смоленском, на Бородинском поле. Уж месяц пролетел с той поры, как Светлейший ***, после военного совета в Филях, без единого выстрела сдал Первопрестольную в лапы неприятелю, а сам, собрав остатки войск своих, отступил по Калужскому тракту в Тульскую губернию, и поселился с главным штабом у селения Тарутино. Поблизости от главного штаба, в родовой усадьбе - имении князя Н, квартировали два эскадрона **** Мариупольских гусар, Астраханских кирасир да несколько гренадёрских рот, командовал которыми молодой и энергичный ротмистр *****, некий Вороневский. Отличившийся под Бородиным, он частенько отлучался в штаб, бывал в отъезде не более трёх суток, но непременно возвращался к своим на пару дней отдохнуть. И вот, дней шесть назад, Вороневский вновь уехал к главнокомандующему и как в небытиё канул. Друзья - товарищи по эскадрону заволновались, посылали гонцов, но на все запросы высшие военные чины говорили, что он поехал с донесением в один из партизанских лагерей и должен был вернуться ко вчерашнему утру. Прошел в мучительном ожидании день, медленно близился к концу второй, а господина ротмистра всё не было и не было...

2

Сумерки. В камине потрескивают дрова, огонь тускло освещает небольшую залу, где расположились люди, а за окном стучит скучный осенний дождь. Трое унтер-офицеров в тёмно-зелёных мундирах, сидя за столом, играют в карты. Недалеко от них, развалившись на бархатном диване, стоящем у стены, расстегнув вороты своих дулонов ******, беседуют двое седовласых гусар. Человек с курчавыми, чёрными волосами, в белом, распахнутом в плечах, ментике с серебристыми шнурами молча прохаживается по комнате, то ускоряя, то замедляя шаг. Он юн, почти мальчишка, но выглядывающий из-под ментика маленький «Георгий»******* на полосатой ленте говорит сам за себя. В бряцании его шпор, скрипе сапог и паркета ощущается тревога.
Вот тихо отворилась дверь. Вошли лакеи, одетые в красные черкески,******** несущие в руках светильники с множеством свечей, отчего зала мгновенно преобразилась. Гостиная обставлена довольно просто, видимо, хозяин дома сего не блистал в обществе ни изысканным вкусом, ни богатством. На стенах висело несколько портретов, написанных кистью крепостных художников, напротив трёх больших окон разместился дубовый, грубой обработки, буфет с литыми орлами поверху, а под высоким потолком - немурдённая люстра. Пыльная и прокоптелая, она, наверное, давно уже не использовалась по назначению.
-- Наконец-то, догадались.—буркнул себе в усы один из бывалых.
-- А то сидели, как мыши в норе. — подхватил другой, глотнув любимого
напитка - водки из пузатой дорожной фляги.
-- Чайку не соизволите-с ? — вежливо спросил, остановившийся в дверях,
управляющий, обращаясь к юному офицеру.
-- Нет, благодарствую. — нервно отвечал тот, садясь в кресло. Его
карие глаза блестели, взор тревожно метался из стороны в сторону, нигде не находя покоя, на юном лице заметно волнение.
Чу, вдруг послышался приближающийся конский галоп, под окнами раздался храп загнанной лошади, по парадной лестнице застучали каблуки тяжёлых сапог. Все замерли. Взгляды устремились на приоткрытые двери. Дверь распахнулась, и на пороге появился кирасир в медной каске и мокром насквозь плаще, накинутом на его величественные латы. По лицам пробежало разочарование. Кирасир, ничуть не удивясь этому, одним движением сбросив верхнюю одежду на руки подоспевшему лакею и снимая каску, шагнул вперёд.
-- Его высокоблагородие не прибыли ? — громогласно осведомился он.
-- Не прибыли... Ждём...—не торопясь с ответом, сказал длинноносый офицер, игравший в карты, и, мельком посмотрев на гонца, а затем вновь вернувшись к игре, добавил, - А вы присаживайтесь к нам, Ваше Благородие. Заодно и... Расскажите, что делается в штабе. Вам удалось узнать что-то новое ? Дама бубен, Господа... Игра окончена...»
-- Да также... — и поручик, придерживая палаш ********* и пригладив усы, подсел к игроку, метавшему колоду карт, -- Там нашего ротмистра тоже видеть желают.
-- О Боже ! Боже ! Боже ! И что случилось с моим братом ? -- вздохнул юноша, встав с места и подходя к окну, -- Ведь он должен был воротиться ещё вчера, а его...
-- Зря беспокоитесь, Адъютант. Ваш брат еще не в таких переделках бывал и всегда выходил победителем. Может, друга старинного встретил, или конь по дороге захромал, да мало ли что могло задержать господина ротмистра... — ласково, по-отцовски, глядя на адъютанта, охрипшим голосом молвил гусар с закрученными седыми усами, но юнец, окинув товарища скорым взглядом и покачав головой, высказал свои опасения:
-- Нет, Друзья мои, тут всё гораздо хуже. Ибо болит, чует моё сердце нечто
дурное, неладное, а что ?... Объяснить не могу...
-- Хорошо... Тогда завтра на утре поедем его искать. Что же ещё остаётся делать ?! А сейчас доиграем, Господа, и пойдемте ужинать. Король червей... Ваша карта бита... — вступил в разговор другой игрок, судя по нашитому галуну **********, состоявший в прапорщиках.
Бежали минуты. Вот и настенные часы в коридоре пробили десять раз,
дождь, кажется, перестал и холодная октябрьская ночь вступала в свои права. Всё утихло в полусонном спокойствии, как вдруг послышался приглушенный топот, всё ближе и ближе отбивали звонкие копыта. За столом переглянулись. И кто мог скакать в такой поздний час ? Маленький огонёк надежды зажёгся во взоре молоденького адъютанта. У парадного входа топот стих, а несколько секунд спустя пронзительное ржание раздалось в ночи. Затем ещё и ещё. Конь ржал так, будто звал на помощь. На дворе поднялся шум, псы в псарне *********** оглушительно залаяли, отчаянно кричали конюхи. Гусары встревожено подхватились и быстро подошли к окну, всматриваясь в уличный мрак, в надежде хоть что-нибудь увидеть. Кирасир же не торопливо встал со стула,
сверкая латами, вышел в коридор и окрикнул дворового мальчишку, стремглав летевшего по ступеням:
-- Эй, Браток, не скажешь ли, что там у вас стряслось ?
-- Да к нам, Ваше Благородь, чья-то лошадь забрела...—остановясь на секунду, запыхавшись отвечал тот, -- Никак в руки не дается, мечется по двору, ржёт и всё тут... Должно быть, бешеная какая...
-- Стой, Малый... - настороженно спросил адъютант, выходя вслед за поручиком. Казалось, он начинал о чём-то догадываться, - Ты не заметил, а лошадь та под седлом ?
-- Вроде, да... Вроде, как под седлом и при сбруе... - бойко сказал малец и
снова забарабанил ногами по лестнице, подымаясь дальше.
Теряясь в догадках, адъютант на миг оцепенел...
- Аполлон ! Это Аполлон ! -- внезапно сорвалось с его уст, и через минуту звон гусарских шпор слышался уже внизу, на гранитной лестнице.
-- Быть этого не может ?! Аполлон ! Лошадь нашего командира... - соскочив со своих мест, воскликнули почти одновременно оставшиеся в гостиной, а господин поручик, будучи среди них старшим по званию, хватая каску, решительно скомандовал, - А ну, живо все - за мной... Огня, факелы - во двор !
И спустя мгновение меркнущая в свете догорающих свечей зала опустела.
*** *** *** *** ***


3

Здесь на некоторое время позволю себе прервать повествование, чтобы ознакомить моего читателя немного подробнее с его главными героями.
Итак... Александр Вороневский родился в семье драгунского подполковника. Первенец был крепок, подобно боровичку. При рождении его отец записал в кавалергардский полк в Петербурге. Но мальчика не завлекали ни тяжёлые доспехи, ни золотая каска, ни длинный палаш. Он хотел быть гусаром, а потому, по истечении некоторого времени, по просьбе отца его зачислили в гусарский полк.
Первая в жизни компания против генерала Бонапарта, развернутая графом Суворовым на Австрийских полях, обернулась для него трагедией. В одном из тех боев картечью на глазах у юноши смертельно ранили отца, и через два дня он скончался. Перед смертью, когда она уже возвышалась у изголовья подполковника, отец подозвал сына и попросил:
-- Сашка, сынок, служи верой и правдой отечеству своему, как служили ему наши предки. Помни, для настоящего воина - честь всегда дороже денег... Этому правилу следовали и прадед твой, и дед, и я. Прошу тебя, Сын мой, не запамятуй сего наставления...
-- Не бойтесь, Отец, не уроню я чести нашего рода, воинской чести. Будьте спокойны ! - поклялся молодой гусар, сжав в последний раз руку отца. Тогда Саше минуло 14 лет, а в его чёрные волосы уже прокралась седина и глаза не блестели прежним мальчишеским задором, ему пришлось рано повзрослеть...
После кончины отца наш герой понял, что прошлое не воротишь назад, теперь на его плечи легла забота о матери и малолетнем братишке, которых нужно было содержать. Очень много помогал семье родной брат отца, старый полковник, у которого Александр служил первое время. Охотно передавал он накопленные знания племяннику, а его рассказы о битвах минувших дней воспитывали в юноше чувство патриотизма и любви к родине. Суровая военная жизнь и железная дисциплина закаляли дух молодого офицера. За участие в трёх больших компаниях и 10 лет безупречной службы получил Александра чин ротмистра Мариупольских гусар. Продвижение по службе не изменило его человеческих качеств, он остался таким же добрым и отзывчивым.
Вскоре после войны с Финляндией Александр узнает, что мать тяжело больна чахоткой... Он забирает к себе своего брата Кирилла в качестве
адъютанта, а мать отправляет лечиться в Крым. Но усилия врачей не дали результатов, и она вскоре умирает. Братья тяжело пережили смерть матери, восприняв это близко к сердцу. Но с того момента они сблизились, и их отношения стали ещё теплее, чем были когда-то.
И был у Александра боевой товарищ—конь по имени Аполлон, которого ему подарил дядя в честь двадцатилетия. «Красавец Кавказа» обладал прямо человеческой душой и повиновался только Александру. Ротмистр очень дорожил «дядюшкиным подарком»... А любил - безумно, то сахарку, то хлебца чёрненького принесёт, и ухаживал за ним сам. В дальнейшем Кирилл тоже попытался приручить гордого скакуна, но безрезультатно. И всё же в глубине души своей Кирюша мечтал, что придёт пора и Аполлон покорится, а пока... Но, думаю, время снова вернуться в ту холодную ночь октября 1812 года...

4

Выбежав во двор, где уже собрались разбуженные работники барского дома, адъютант увидел выделяющийся из темноты очертания лошади. Скользкая, блестящая, вся в мыле она стояла у аллеи, ведущей в парк. Стояла, переступая ногами, окруженная бородатыми мужиками с веревками, и обеспокоено вертела головой, точно искала кого-то. Скоро принесли огонь, осветивший темно-гнедого скакуна. Седло, покрытое знакомым чепраком ************, залито кровью, сбруя перепуталась с долгой гривой, некогда белые чулки на передних ногах вымазаны в грязи, сильное, красивое тело дрожало. Несмотря на это, конь не давал себя поймать. Как только к нему приближались конюхи с кордами, он становился на дыбы и принимал устрашающий вид...
От толпы отделился юноша в небрежно наброшенном на плечо ментике. Он уверенно направился к лошади. Разговоры смолкли. В тиши раздавалось лишь треск горящих факелов, бурное конское дыхание и осторожные шаги. Один из конюхов не выдержал и крикнул вслед молодому гусару, пытаясь предотвратить назревавшую трагедию:
-- Кирилл Васильевич ! Ваше Благородь, не ходите... Остановитесь, вернитесь к нам, она... Она прибьет вас...
Но тот делал вид, что ничего не слышит. Лошадь, увидав фигуру идущего к ней человека, прижала уши, грозно зафыркала и затеребила ногами. Но и это не напугало адъютанта, он продолжал идти, замирая после каждого шага.
-- Аполлон, умница... - говорил негромко Кирилл, медленно протягивая руку к лошадиной морде, - Иди ко мне, не пужайся. Я - твой друг, и не сделаю тебе больно. Ну хороший, добрый конь... Должно быть, ты хочешь нам что-то сказать. Что-то про брата моего. Наверное, желаешь, чтобы мы поехали искать его ?
При упоминании своего имени конь навострил уши. И голос, говоривший это, показался знакомым. Вот адъютант подошел совсем близко и осторожно одной рукой взял коня под уздцы. Лошадь не шевельнулась. Только иногда поднимала голову и оглядывалась назад. Она, по-видимому, тосковала о Вороневском... Кирилл, вблизи осмотрев коня, содрогнулся и похолодел. По густой бело-багровой пене на боках и кровавому пятну на чепраке он догадывался, что сталось с его братом... Желая утешить и себя, и лошадь, юноша еле слышно прошептал:
-- Ну, Аполлон, не бойся... Мы обязательно найдем Александра, но теперь тебе следует отдохнуть, вот завтра... Идём в конюшню. -- но скакун не тронулся с места, лишь тихо и жалостно заржал, расслышав имя своего хозяина, затем отвернулся и поник головой. точно обиделся на собеседника.
-- Ишь ты, понимает...— трепля Аполлона по мокрой шее, удивился адъютант и обернулся к стоящим в передних рядах зевак гусарам и кирасиру, -- Кто-нибудь из вас, Господа, осведомлён, куда уехал мой брат?
-- Мы бы рады вам помочь, Кирилл Васильевич, но не знаем... Господин ротмистр нам ничего не говорил. — накручивая пышные усы, с сожалением ответили те.
-- Подождите, подождите.— медленно затянул поручик,-- В штабе
докладывали мне, вроде ваш брат, Кирилл Васильевич, ускакал в лагерь капитана Фигнера, что выше Вороново, под Подольском...
-- Так, понятно.—задумчиво сказал юноша, -- Но... Что же делать? Моя
лошадь вчера повредила ногу, на ней ехать нельзя, она не выдержит дальней прогулки.— и, вспомнив об Аполлоне, который был около, он, принагнувшись над его ухом, шепнул, -- Добрый конь, пожалуйста, разреши мне сесть на тебя... Ты должен принять меня, иначе мы не сможем отыскать хозяина. Знаешь, где мой брат Александр?... -- при последних словах голос юноши дрогнул.
Лошадь, будто нарочно, кивнула головой и, восприняв это, как знак согласия, Кирилл, обойдя её, поставил ногу в стремя. Наблюдающие за молоденьким гусаром люди ахнули. Многие из них не выдержали и отворотились, дабы не видеть, как дикий, непокорный скакун расправиться с мальчишкой, но произошло самое невероятное: через мгновение Кирилл уже спокойно восседал на норовистом коне, одевая белоснежный ментик. Аполлон, встряхивая тёмной гривой, смиренно стоял и, в ожидании, нетерпеливо закусывал удила. Большие карие глаза коня светились в темноте каким-то необъяснимым благородством и разумением. Похоже, лошадь эта была не из глупых и доверилась
адъютанту только потому, что хотела помочь людям.
-- Принесите мне кивер и портупею с саблею из моей комнаты, да немедля. -- приказал юноша до крайности удивлённому денщику *************, и обратился к поручику, - Седлайте коней и следуйте за мной...
--- Стоп, стоп, стоп... А вам не мниться, Господин Адъютант, что вы совершаете ошибку, идёте на риск, собираясь на поиски брата в столь поздний час? Нынче недолго и заплутаться...-- достав носовой платок и не спеша высморкавшись, строго молвил кирасир.
-- Нет.— горячо перебил Кирилл, -- Видите, на подушке - кровь... Мой брат ранен!... Не хотите ехать в ночь, спасать командира?! Так... Отлично... Тогда я поеду один.
-- Я еду с вами, Адъютант. Дорогу я приблизительно знаю. Кроме того, вас одного сейчас отпускать никак нельзя. Полагаю, господин ротмистр никогда не простил бы нам этого... — решительно сказал один гусар и быстро удалился в конюшню.
-- И я - с вами...— отозвался другой, -- Думаю также, что и Аполлон здесь не спроста. Вспомните, сколь раз так бывало в бою, что он спасал нашему ротмистру жизнь... Я тому свидетель.
--Дааа... Именно, так оно и есть. Мы полностью согласны с вами, Господин Вахмистр. — поддержали говорившего остальные офицеры.
-- Как вы не можете понять, лошадь не имеет разума. Это такая же животина, как корова, как свинья, в конце концов...— пытался возразить поручик.
-- Может, ваша лошадь и не имеет никакого ума, но эта...— резко ответил
юноша и, гладя коня по гриве, добавил, -- Эта лошадь - боевой друг моего брата и прискакала сюда с надеждою, ибо завтра... Завтра может быть слишком поздно...-- в голосе послышалось отчаяние, и то ли слезы, то ли начинающийся снова дождь омыли его юное лицо.
-- Что ж, как хотите... Будь по-вашему. — кирасир пожал плечами и, обратившись к остальным, распорядился, -- Заряжайте пистолеты, готовьте лошадей и трогаем... Надеюсь, что «ваш друг» нас не подведёт...
И спустя пять минут пёстрая кавалькада всадников выехала со двора
барской усадьбы. Мчались ровным галопом, иногда переходящим в рысь, освещая дорогу факелами. А впереди, не чувствуя усталости, стрелой нёсся Аполлон. Наверное, он смекал, только от его быстроты зависит ныне жизнь хозяина...

5

Ранним, пасмурным утром в партизанский штаб Фигнера прискакал гонец от лазутчика, находившегося в селении Богородское, который сообщал, что Наполеон со своим войском выступил из Москвы и начал движение по направлению к Подольску. Нужно было спешить с донесением к фельдмаршалу.
И после скорого завтрака, быстро написав от руки небольшое письмо на имя дежурного генерала, Александр Семёнович позвал к себе Вороневского, старинного друга по Аустерлицу. С той поры, когда молодые офицеры побратались боевым оружием, пролетело немало лет. Они часто переписывались, но виделись крайне редко, судьба разбросала их по разным полкам, местам и должностям. А потому каждая встреча для друзей являлась чем-то, вроде посланием свыше. Вот и сейчас пятые сутки гостил Вороневский у капитана партизан, и, естественно, расставаться не хотелось, но...
Александр Семёнович приветливо улыбнулся вошедшему в кабинет
приятелю и, подавая конверт, сказал:
-- Ну, Дружище, пора обратно. Господин Бонапарте вышел из столицы нашей, направляется к Калуге, мы должны спешить... Лошадь уже подана. Когда-нибудь, даст Бог, и...
-- Конечно, а куда денемся... Спасибо тебе, Шурка, за «пышный приём». Я и так прилично тут задержался. И это послужит мне единственным оправданием. Приятно было увидеться с тобой и вспомнить былые годы. -- отвечал тот, поклонясь другу, взял депешу и пошел к выходу.
-- Погоди, я провожу тебя.—произнес капитан и, выходя вслед, положив руку на плечо Вороневского, вполголоса добавил, -- Езжай осторожнее, туманище стоит, ни черта не видать. К тому же, тут по лесу бродят шайки да лазутчики разные...
- Не боись, Тёска. У меня такой конь, всякого француза обойдёт. — шутя заверил его Александр Васильевич.
Они вышли на крыльцо. Гнедой Аполлон, предчувствуя дальнюю дорогу,под седлом ожидал хозяина, сдерживаемый за уздцы казаком, и игриво встряхивал гривой. Друзья крепко обнялись.
-- Что ж, прощай, Александр Васильевич. Помни, донесение особой важности... А мы задержим их поганых.—сказал на прощание Фигнер и, сбегая с крыльца, крикнул своим партизанам, - По коням, Братцы...
-- До встречи, Друг мой, до скорой встречи... Бывай ! — лихо вскочив в седло и отдав честь другу, Александр Вороневский скрылся меж деревьями в густом утреннем тумане.
*** *** *** *** ***


6


Ото всюду веяло прохладой. Опавшая, прихваченная лёгким морозцем листва шелестит и хрустит под ногами, ветра почти не было, сонные молодые берёзы покачивали тонкими ветками, ожидая первой пороши. Седая мгла стояла густой стеной, аж за три шага ни черта не видать, не то, чтобы за версту. На кустарниках, как большие яркие ягоды, алели грудки недавно прилетевших снегирей. Аполлон скакал во весь опор, но лихому гусару нередко сдерживал вольный бег коня, потому что тропинку в тумане не разглядеть, не разыскать. Смутное, неясное чувство растерянности овладело бесстрашным сердцем Вороневского... Неужто потерялись ? Ротмистр осадил коня и внимательно осмотрелся. Места мало знакомые да и тропка не та.
Неожиданно далеко впереди послышались какие-то невнятные голоса,
замелькали какие-то тени. Ротмистр обрадовался. Думал, крестьяне, а значит. есть у кого спросить, где тут дорога, и пришпорил заупрямившегося скакуна, Голоса приближались, как вдруг ужасная мысль, будто невидимая молния, поразила всадника: люди-то говорили по-французски... Французы ! Боже ! Александр хотел скоро развернуть лошадь, но поздно. Перед ним промелькнули синие мундиры вольтижер, *************** раздались выстрелы, возгласы, крики на французском. Они бросились к лошади и схватили её под уздцы, но непокорный вздыбился, мотая головой, и ударил двух неприятельских пехотинцев лёгкими копытами, попав им в виски. Те упали замертво, конь, вырываясь из вражеских объятий, ринулся между ними. Опять зазвучали выстрелы, и на сей раз пули настигли жертву, Вороневский ощутил жуткую боль в левом предплечье и над коленом. Но жажда жизни велика, руки, несмотря на ноющее плечо, вцепились в темную гриву и раненный наездник мчался вместе с гнедым телом. Конь летел с бешеной скоростью, поднимая за собой столб грязи и красно-буро-желтых листьев.
Наконец, они вырвались из густого плена тумана, и быстрые ноги неслись уже по грунтовой дороге Калужского тракта ***************. Александр не мог более управлять лошадью, сказывалась меткость неприятельских вольтижер, но он почему-то поверил ей, как испытанному другу. А мимо проносились опустевшие деревни, города; неубранные, с потерянными и местами выжженные урожаями поля; голые и прозрачные леса; серая ухабистая дорога извилистой лентой уходила куда-то вдаль.
*** *** *** *** ***


Вечерело... Холодными струями плакал дождь, поднялся студеный северный ветер, за водяной стеной еле-еле проглядывал путь. Конь одиноко шел шагом, хлюпая по лужам. Александр лежал на могучей шее друга, объяв её слабеющими руками. Высокий кивер уж давно потерян, тёмные кудри растрепались, а лицо скрылось в гриве гнедого жеребца. Силы покидали молодого гусара, отчаянье охватило его.
-« Что же делать ? -- думал ротмистр, истекая кровью, -- Как быть ? Я должен, обязан доставить донесение в штаб, фельдмаршалу. А если не доеду, умру во чистом поле, кто отвезет его ? Кто ?»
Невыносимая боль, судорога, как ножом, ударила раненное тело, и Александр, застонав, сполз на землю, теряя сознание. Аполлон остановился. Склонил низко голову и тыкал мордой в лицо хозяина, переступая с ноги на ногу, но тот не слышал своего товарища.
На утро следующего дня раны Александра начали подсыхать, но они сильно ныли и немели, веки его отяжелели. Задремавший над всадником конь неожиданно уловил какой-то непонятный звук, будто кто пытался заговорить с ним. Он заметил, посиневшие от холода и бессилия губы хозяина шевелятся, и, насторожив уши, склонил к нему голову...
-- Аполлончик, дружок. Не знаю, поймёшь ли ты меня, но...— шептал невразумительно раненный, -- Ты свободен, я не смогу больше красоваться на тебе. Вишь, как всё обернулось. Ну, беги же. Беги, говорю тебе...
Аполлон поднял морду и осмотрелся вокруг. Прошло какое-то время. Вдруг лошадь встрепенулась, раздув ноздри, и забила изящным копытом о земь, а карие глаза блеснули огоньком, точно она кое-что надумала. Заржав звонко, но, в тоже время жалобно, конь, зазвенев сбруей, вихрем сорвался с места. Глухой топот удалялся всё дальше и дальше, отстукивая по слою первого льда. Ротмистр, с усилием приподнявшись на здоровой руке, печально поглядел ему вслед. Грустно сделалось на душе гусара. Он в изнеможении пал на пропитанную дождём землю и закрыл глаза.
-« Вот и мой самый ближний друг, с которым мы ходили в атаку и под Аустирлицем, и на полях Финляндии, и при Бородине, навсегда покинул меня... -- вздыхая, с сожалением умал Александр. Обессиленное потерей крови тело медленно коченело от холода.

7


Несколько часов прошло с той поры, как всадники оставили тёплый дом. Дело неизменно шло к утру, с востока, за хмурыми тучами, виднелся тусклый расцвет, веяло первыми морозами, в воздухе уже кружили белые мухи. Ехали лесами, полями, просёлочными дорогами. Лошади притомились. Но Аполлон мчался, как прежде, ничуть не снижая великолепного бега, лишь белая пена, клочьями отлетающая во все стороны, напоминала об его усталости. Бурное дыхание раздавалось в осенней ночи, гулко отстукивали копыта по мокрому снегу, покрывшему нынче землю... Где-то вдали завывали голодные волки, ухали в дуплах филины, лаяли лисицы и одичавшие собаки. Вот, проехав какое-то селение о пяти дворах, Аполлон неожиданно сбавил ход. Держа уши торчком, прислушиваясь к каждому шороху, что издавался кругом, конь сделал несколько шагов на рыси, и затем замер... Вслед за ним остановились, сдерживая лошадей, и остальные. К адъютанту подъехали гусар, держащий в руке факел, и кирасир.
--- Что ? Почему остановился ? — молвил, зевая, усач.
-- Не ведаю, Господа. Я ничего не делал, он сам... — и адъютант развёл
руками.
-- Неужели не ясно ?! Этому, извините мне сиё порицание, конечно, сорванцу, мальчишке взбрело в голову ехать на ночь глядя искать своего братца, которого, может, уже и в живых-то нету. И если бы не вы, то...—сердито сказал поручик, -- Итак, что в итоге... Мы проскакали сотни вёрст для того, чтобы стоять здесь и ждать, пока кто-нибудь не наткнётся на нас... Вы, как хотите, а я склоня...
-- Замолчите же вы, прошу...— оборвал его Кирилл Васильевич, умоляющи посмотрев на кирасира, -- Как, Господин Поручик, у вас только язык поворачивается такое говорить ?! Речь идёт о моём брате, единственном и дорогом для меня человеке, а вы...— и, немного помолчав, молвил, отпуская поводья четвероногого друга, - Что с тобой ? Чуешь что-то. Ну давай же, Родимый, давай... Я доверяюсь тебе...
Конь, точно почуяв свободу, пошел лёгким шагом, но по-особому, осторожнее. Оставив сопровождавших его лиц позади, адъютант с каменеющим сердцем вглядывался в ночную мглу. На висках выступила хладная испарина, по спине пробежал мерзкий морозец и волосы на голове встали дыбом, когда померещился еле слышный стон и будто впереди кто-то лежит. Видение с каждым мигом приближалось. В следующую минуту тьма перед лошадью и всадником расступилась, и Кирилла сковывает от чудовищного миража. В нескольких шагах от него припорошенный первым снегом лежал его брат - Александр... На бездыханном теле темнели раны. Юноша на секунду лишился дара речи. Руки нервно задрожали. Из груди вырвался нечаянный крик. Не мешкая, Кирилл ловко соскочил с лошади и, подбежав, осторожно приподнял брата к себе на колени. Александр был без чувств. Лик его казался неподвижным, сердце ротмистра едва простукивало сквозь обледеневшее тело.
-- Александр ! Брат мой, ты жив ?! Хвала Всевышнему ! Сейчас, сейчас тебе полегчает, потерпи. Только, прошу, не оставляй меня одного...—торопливо говорил Кирилл, спешно расстегивая мундир ротмистра, подложив на слабо кровоточащую рану платок, и крикнул стоящим вдали конникам, -- Господа, быстрей сюда... Я нашел ротмистра, он - здесь...
Мгновение спустя вся кавалькада собралась тут, заржали ретивые кони, замерцал огонь над раненным. Всё пошло в обиход, даже водка, ею растирали спину и грудь окоченевшего командира, пытаясь вернуть ему чувствительность. Сердце младшего брата разрывалось на части. И Кирилл не выдержал. Передав заботу о раненном другому, он встал и отошел в темноту. И тяжелая рука поручика легла на его плечо.
-- Простите, Друг мой.— вполголоса сказал тот,-- Вижу теперь, как я был
не прав, груб с вами. Признаю свою вину...
-- Всё позади, Господин Поручик. Я не в обиде... Вы были по-своему правы, хотели мне добра... Молю Бога, чтобы мой брат выпутался. Мне больше ничего не надо...—тихо ответил ему адъютант.
-- Кирилл Васильевич, Господин Адъютант, скорее... Ваш брат, он... —раздался возглас сзади. Адъютант глубоко вздохнул и вернулся обратно, но от удивления застыл на месте. Глаза Александра приоткрыты, губы что-то тихо шепчут, грудь часто вздымается, брат ожил... Не помня себя от радости, юноша склонился над раненным и крепко сжал ослабевшую руку.
-- Кто тут ? — еле расслышали гусары.
-- Мы, ваши друзья, но вам сейчас лучше помолчать...— скоро произнёс адъютант.
-- Кирилл ?! -- узнав брата, в некотором изумлении прохрипел ротмистр и,
задыхаясь, будто вспомнив что-то очень важное, лихорадочно замямлил, -- За пазухой... Письмо... Срочно... К фельдмаршалу... Наполеон покинул... Вышел из столицы... И направляется к нам...
Аккуратно приподымая ментик, дабы не причинить боли брату, Кирилл достал депешу, запачканную кровью, и подал поручику. Тот, кинув взор на почерк отправителя, быстро приказал:
-- Послание капитана Фигнера фельдмаршалу... Нужно спешить. Хорошо, давайте вот как сделаем... Вы двое...—и он повернулся к унтер-офицерам,-- Поедете в ближайшую деревню и наймёте там какую-нибудь повозку для доставки раненного в лазарет. Я же...— кирасир вскакивает в седло сивого жеребца, -- Поскачу в главный штаб. Не тревожьтесь, Ваше Высокоблагородие ****************, я доставлю письмо по назначению. Увидимся в усадьбе.
-- Только быстрее, Поручик, время не ждёт. — послышалось вслед.
*** *** *** *** ***


Наступало утро. Кружил малый снежок, устилая заснувшую землю, ветер немножко стих, но холод ощущался постоянно. Словом, до зимы совсем недалеко. Ожидая повозки, гусары развели небольшой костёр и с осторожностью переложили немощного ротмистра на походное одеяло, укрыв его от первых морозов тёплым тулупом. Раны, по-прежнему, мучительно ныли, но рядом - друзья, и это облегчало страдания. Мало-помалу приходя в себя и вспоминая, как всё происходило, Александр Вороневский никак не мог понять, кто же сообщил, где он находиться. Кто мог такое сделать, если никого с ним не было...
-- Кирилл, пожалуйста, подойди ко мне...— негромко попросил раненый.
-- Да... Что изволите ? — и юноша присел подле брата.
-- Скажи-ка, а как вы узнали, что я здесь израненный лежу ? — спросил
Александр.
-- О, если я вам расскажу, Дорогой братец, вы не поверите... Это был... Ваш конь ! — улыбнулся адъютант.
-- Ты шутишь ?! Как ? Неужели это Аполлон ?! — изумился Вороневский-старший, привстав на локти и посмотрев в сторону стоящего недалеко, среди других лошадей, Аполлона. Конь, кажись, услыхав голос хозяина ,и что тот произнёс его имя, живо подошел к братьям. Наклонил он голову и Александр увидел, как горят карие глаза, сколь в них преданности...
-- Да, вашим спасением вы обязаны этому гордому животному. — и юноша, гладя горца по мягкому носу, рассказал своему брату, как всё произошло.
-- Так вот оно что... Прямо скажем, не ожидал я такого, не ожидал. -- вдумчиво проговорил ротмистр. Он мысленно благодарил Бога за то, что когда-то дядя подарил ему резвого двухлетку... И Александр, поддерживаемый братом, прижался щекой к горбатому носу лошади. Его глаза затуманились. С любовью ласкал гусар верного друга, приговаривая:
-- Спасибо тебе, Аполлончик. Прости, что не до оценил тебя, Мой друг. Не знаю, смогу ли я отплатить тем же, но никогда мне не забыть этого. Никогда... Я - твой должник... Спасибо...
*** *** *** *** ***


Александр Вороневкий вскоре оправился от ран, и прослужил отечеству верой и правдою ещё много лет, но после этого случая отношение в полку к гнедому горцу сильно изменилось. Аполлона зауважали: ставили в лучшие стоила, покрывали красивейшими попонами, кормили отборным овсом и часто чистили, а конь, будто ничего не замечая, ещё долго носил в седле удалого гусара во многих сечах. Окончил Аполлон славную жизнь в привольных Донских степях, куда Александр выпустил его в благодарность за спасение, когда тот состарился. По-разному сложились и судьбы братьев. Вороневский-старший подал в отставку лишь на преклонных годах и прожил всю жизнь один. Кирилл напротив, будучи генералом, женился на какой-то французской балерине, обзавёлся детишками малыми и долгими зимними вечерами любил сказывать эту историю, сидя у камина... Ибо трудно было забыть благородный, достойный многих похвал, поступок гнедого горца. Долго помнили и крестьяне, жившим в соседних с Вороново деревнях, как однажды октябрьской морозной ночью мимо их домов вихрем промчался конь без седока, прекрасен, неудержим и горд в своём великолепном беге...



ПРИМЕЧАНИЯ:

* МЕНТИК -- элемент гусарского обмундирования. Короткая куртка на меху, накинутая на левое плечо.

** КОЛЕТ -- в кавалерии, в особенности у улан, драгун и кирасир, короткий без пол мундир.

*** СВЕТЛЕЙШИЙ -- так величали в народе и армии М.И. Кутузова, т.к. он перед войной 1812гг. получил титул «Светлейший Князь Смоленский».

**** ЭСКАДРОН -- в кавалерии воинский расчет равный где-то 100 или 150 человек.

***** РОТМИСТР -- в царской армии воинский чин аналогичный капитану.

****** ДУЛОН -- в сокращении на армейском языке -- гусарский мундир -- доломан.

******* «ГЕОРГИЙ» -- имеется в виду орден Св. Георгия 4-ой степени, крестик, крепившийся и носившийся на груди.

******** ЧЕРКЕСКА -- казачья одежда, длиннополый кафтан с расшитой узорами грудью.

********* ПАЛАШ -- в тяжелой кавалерии прямая, длинная сабля-меч, заостренная с обоих сторон.

*********** ГАЛУН -- спец. вышивка золотыми нитями на воротнике мундира и плече, по которой можно определить воинский чин человека.

************ ПСАРНЯ -- большой загон для охотничьих собак при старинных домах-усадьбах.

************* ЧЕПРАК -- расшитая попона, надетое сверху на седло.

************** ДЕНЩИК -- слуга офицера.

*************** ВОЛЬТИЖЕРЫ -- в наполеоновской армии образца 1812гг. линейная пехота либо разведка.

**************** ТРАКТ -- на старорусском языке -- путь, дорога, ведущая из города в город.

***************** ВАШЕ ВЫСОКОБЛАГОРОДИЕ -- вежливое, принятое в царской армии обращение к человеку, носящему данный чин -- чин ротмистра.
Ксения Рябова
2006г.
© 2004 Клуб-изостудия "Живой Карандаш". Все права защищены. Использование работ художников клуба в любых целях без их разрешения запрещено.